Любовь по соседству (ЛП)

Чувствую себя мудаком. Я сделал тебе больно?

Я чувствую стыд. Он, очевидно, не имеет ни малейшего понятия, что воспоминания вернули меня к Коулу. Игнорируя его вопрос, я шепчу:

— Что, черт возьми, с тобой случилось, Эш?

Сжимая крепче свои руки вокруг меня, сидя на холодном полу вместе со мной, он вздыхает:

— Мои сны. Ну, технически кошмары, я думаю. — Он делает паузу, прежде чем исправляет себя: — На самом деле, мои чертовы воспоминания.

Мое сердце сжимается. Шрамы. Я уверена, что все дело в шрамах, и, хотя я действительно не хочу знать об этом, но я должна. Думаю, что он должен сказать столько, сколько я буду в состоянии узнать. Я вспоминаю тот день в «Белом кролике», когда он учил нас самозащите, он сказал мне тогда:

Прочищая горло, я спрашиваю:

— Ты можешь отпустить меня?

Когда он отпускает, я встаю и поворачиваюсь к нему лицом. Протягиваю ему свою руку. Он смотрит на нее, не зная, что делать. Не давая ему возможности отреагировать, я шагаю вперед, беру его за руку и помогаю ему. Как только он встает, я оборачиваю руку вокруг его талии и тяну к постели. Не спрашивая разрешения, откидываю темно-синее одеяло и забираюсь в нее. Я смотрю на Ашера и глажу место рядом с собой, но он качает головой:

— Я не могу заснуть с тобой. Я-я... не контролирую себя во сне. Я не хочу сделать тебе больно, детка, — говорит он тихо.

— Хорошо. Мы не будем спать. Просто поговорим. — Когда его лицо искажается болью, я быстро поправляю себя: — Поговорим о чем угодно, Эш. Это не должно быть ничего конкретного. Может быть, я хочу знать, какой твой любимый сухой завтрак.

Он не улыбается, но в уголках глаз появляются морщинки. Через некоторое время, он подходит к двери и выключает свет, прежде чем вернуться в постель. После того как ложится рядом со мной, я двигаюсь к нему и кладу щеку на его грудь со шрамами. Оборачиваю свою ногу в пижаме вокруг его и вздыхаю. Он гладит мои волосы и спрашивает:

Отвечая с закрытыми глазами, я, признаюсь:

— Мне хорошо с тобой.

Он целует мою голову и говорит в волосы:

— Мне так чертовски жаль, девочка. Я не помню ничего из того, что происходит, когда снятся кошмары. Как будто мне снова восемь лет.

Восемь лет. Что-то ужасное произошло с ним, когда ему было восемь лет, черт. Думая о страданиях малыша Эша, мне хочется кричать, но я сдерживаюсь. Вместо этого, поворачиваю голову немного и оставляю поцелуи на груди:

— Так какой твой любимый сухой завтрак?

Его тело трясется в беззвучном смехе, когда он отвечает:

— Шоколадные рисовые шарики.

Улыбаясь ему в грудь, я говорю ему:

— Я люблю рисовые хлопья.

Его тело еще трясется от смеха, он говорит:

— Хорошо, буду знать. — Затем сжимает меня сильнее.