Соседка авторитета

Горецкий действительно появился, но совсем не в том качестве, в котором я ожидала его лицезреть. И это решило все. И что у меня осталось теперь?"

"Остался Макс, который уже наверняка сидит в какой-нибудь завшивевшей камере УБОПа, и странный заместитель областного прокурора по имени Вадим Андреевич, который мне сначала понравился, а потом – нет. И это все, что у меня сейчас есть. Ну, если не считать кучи теплого шлака под попой. Хорошо еще, Макс купил приличную одежду. Еще в кармане есть двести рублей. Ровно столько, чтобы завтра к двенадцати часам приехать в прокуратуру на такси.

Сейчас я даже не вспомню, когда моя голова, отяжелевшая от мыслей, склонилась на руку, и я уснула. Разбудил меня какой-то хлопок.

Вздрогнув от неожиданности, я на всякий случай выставила перед собой руку. Птицы…

Как я боюсь птиц!.. Я с детства не могу переносить, когда меня касается крыло или хвост, оборудованный теми же перьями!! Еще в деревне, куда меня ежегодно отправляли на лето родители, я покрывалась пупырышками, когда ко мне приближалась курица!

А сейчас этих куриц десятки! – они хлопают крыльями, доводя меня этими звуками до исступления, воркуют и нагоняют на меня волны воздуха. И от этого теплого, парного запаха согретых крыльев мне становится просто дурно…

Ни секунды более не задерживаясь, я бросилась к люку, в который проникла ночью. Над головой бились, развевая мои волосы, мерзкие голуби. Быстрее, быстрее…

Вместо того чтобы почувствовать облегчение, я почувствовала такую обиду, что заплакала. Уселась на деревянную лестницу между третьим и вторым этажом и заныла.

Стоит мне посмотреть на эту одежду, окрапленную гуано, мне становится дурно и обидно одновременнно.

– Да что же ты тут воешь-то?

Мне было уже наплевать, кто передо мной. Я смело подняла глаза вверх и увидела маленькую старушку. Она вытирала кончиками платка уголки губ и смотрела на меня смешливым взглядом.

– Голуби обосрали? – Она была очень догадлива.

– Да!! – Я всхлипнула и уронила лицо на локти.

– Это не беда, – сообщила бабка. – Вот коли бы коровы али люди, тогда другое дело. Ну-ка, красотка, вставай. Пойдем ко мне, там и отмоешь дерьмо. Негоже тебе в таком виде по улицам дефилировать.

Конечно, негоже. Еще более негоже в таком виде прибывать в прокуратуру.

Когда я вышла от участливой старушки, день уже занимался. На часах в коридоре, уходя, я увидела время. Без четверти одиннадцать. Ровно столько, чтобы выпить в каком-нибудь кафе чашку кофе и вовремя приехать к Вадиму Андреевичу.

Чувствуя во рту кислятину от «Пеле», единственного из имеющегося ассортимента кофе в ближайшем к прокуратуре кафе, я тщательно приводила свою одежду в порядок.