Соседка авторитета

Ворота распахнулись, труба грузовика пустила в небо тугую струю дыма от сгоревшей солярки, и мы тронулись. Слава богу…

Подождав, пока фура выровняется на дороге и наберет обороты, я вывела свой седан на улицу и тут же была вынуждена затормозить. Прямо перед моим бампером возникла жуткая рожа с натянутой на нее маской, и я увидела автомат. Не прошло и секунды, как справа и слева возникло еще по одному ниндзя. Я устала настолько, что не было сил пугаться. Задние фонари еврофуры уже излучали красный свет, и я поняла, что остановлена не только я.

Потом были какие-то дикие команды, следуя которым я должна была лечь на асфальт и заложить руки за спину. Среди возгласов прозвучало требование не шевелиться и даже бросить оружие. Если это не бред, спровоцированный нервным расстройством, то, скорее всего, спецоперация. Только не пойму, при чем здесь я…

Меня выволокли на улицу, и я увидела Ползунова. Он стоял, курил свой совковый «Беломор» и не выражал никаких эмоций, словно мы и не расставались.

– Я говорил вам, Лариса Инваровна, что мы снова увидимся?"

"Ранее я думала, что со мной подобного никогда произойти не может. Уж слишком разнятся мои интересы с тем, что я видела на экране во время демонстрации криминальных хроник. Кого-то там задерживают, что-то ему доказывают, и уже потом его, смиренного и убогого, снимают камерой на скамье подсудимых в зале суда. Судья строг, но справедлив, конвой, наручники…

Я всякий раз вздыхала, видя такие кадры, благодарила Господа за то, что так далека от всего этого, и отправлялась спать, позабыв об увиденном тотчас, едва вставала из кресла.

И сейчас все происходит, словно во сне. У еврофуры настежь распахнуты двери, водитель уже в наручниках, в одной из появившихся сразу после задержания двух машин без опознавательных знаков на бортах и крыше. Мне эти знаки не нужны, я и без мигалок знаю, что это милиция.

Может, и не милиция. Откуда мне может быть известно, кто у нас в городе борется с незаконным оборотом оружия? А оружие – вот оно. Два стареньких, почти белых, автомата. Я никогда в жизни не видела перфораторов, потому и не узнала их в кузове. Автоматы Калашникова воочию я также никогда не видела, но этот бренд так сильно раскручен, что тут даже не стоит гадать, что за аппараты лежат на куске целлофана перед кузовом.

И место-то какое неудобное. Вокзал, представляете? Так это прямо перед ним происходит. Желающих посмотреть на автоматы и понаблюдать за работой розыскной собаки, роющейся в кузове, так много, что я уже не вижу улицы. Одни люди. Слава богу, что в машине у Ползунова тонированы стекла. Я сижу, курю сигарету за сигаретой и смотрю не в окно, а перед собой. Курить я бросала вместе с Горецким, в один день, по призыву международного сообщества. Правда, в отличие от него, втихаря дымила.