Соседка авторитета

О том, что она не прошла сертификацию по своему экологическому состоянию, наш директор узнал лишь после того, как написал расписку о том, то претензий к должнику нет. О том, чтобы обратиться в суд, не было и речи, так как платить налоги Гена не привык, и конец той истории обещал бы камеру в местном СИЗО. «Барахольщики» открещивались от этой обувной эпидемии, как от чумы, советовали заходить в склад в респираторах, в обувные магазины без сертификата не сунешься… Одним словом, издержки производства. Пораскинув мозгами, Горецкий решил взять с обуви максимум из вероятного минимума. Стал меценатом. Всего на два дня, пока все восемьсот пар обуви оформлялись как спонсорская помощь сотрудникам правоохранительных органов.

Поэтому туфли на этом, с жирными пальцами, я узнала сразу. Наши туфли. География распространения оказалась, к моему удивлению, довольно обширной. Судя по всему, обувь расходилась исключительно по «своим», и это дало мне возможность ощутить удовлетворение. По всему выходило, что честные менты, типа моего Мишки, спонсорской помощью оказались обойденными, и деньги на противогрибковые препараты сейчас не тратили."

"Попросив у Варяскина «что-нибудь руки вытереть», толстяк получил чистый бланк протокола допроса. Это я успела прочитать, пока он не превратился в промокашку. Обычно руки после такой, с позволения сказать, пищи моют. Но, раз уж так получилось, неужели в кабинете не нашлось ни салфетки, ни полотенца? Стирание жира с рук протоколом выглядело для меня настолько дико, что я, уже поняв, как будут пахнуть руки после этой процедуры, отодвинула стул подальше. Спроси его сейчас, моет ли он руки после туалета, он наверняка удивится и ответит, что, когда ходит в туалет, на руки не писает.

– Да вы не бойтесь, – успокоил он меня, заметив мою рокировку. – Все в порядке, нам только пару моментов выяснить.

И одарил такой хорьковой улыбкой, что я два тут же умножила на пять.

Запах действительно был еще тот. Стараясь заглушить его, я прямо в сумке незаметно пшикнула на платок туалетной водой и, уложив подбородок на руку с платком, приготовилась слушать.

В милиции я бывала трижды. Первый раз по молодости. Меня водил в свой отдел Миша, чтобы познакомить с местом службы. Ничего примечательного в отделе, кроме доски «Их разыскивает милиция», я не обнаружила. Потом он повел меня на свое рабочее место. Этим местом оказался стол в загаженной подсобке подъезда, именуемый «Общественным пунктом охраны порядка».

Во второй раз я там оказалась, когда меня ставили на учет как проститутку. В субботу вечером мне позвонил Горецкий и сказал, что приглашает в ресторан по случаю рождения сына. Я быстро накрасилась, надела платье для коктейлей, накинула шубу и вышла на проспект Ломоносова.