Соседка авторитета

 – Нет?

– Отправляйся к своему Маугли, – отмахнулась я и, кажется, покраснела.

– Маугли болен, – и она равнодушно приложилась к бокалу с «Киндзмараули». – У него из печени анаболики через задницу выходят.

– Дай ему аллахола и вызови «Скорую», чтобы она увезла его отсюда к чертовой матери.

Идея на самом деле показалась мне толковой. Я велела выключить магнитофон, свет и отправляться по комнатам. Благо, их у меня было три.

Теперь, когда я не видела перед собой одного-единственного, совершенно чужого для меня человека, меня перестала интересовать целая компания давно знакомых людей.

Глава 2

А наутро – опять на работу, в это опостылевшее за три года ЗАО «Энергия». Ей-богу, я уйду из него. Работу главного бухгалтера можно найти и в менее неблагополучной организации. Неблагополучной в смысле не совсем законных финансовых и иных операций. Официально Гена Горецкий торговал оргтехникой, автодвигателями и электроинструментом, а на самом деле перегонял через свои счета астрономические суммы для других лиц. У меня иногда складывается впечатление, что именно для этого, а не ради получения жалких пяти-семи процентов прибыли от продажи компьютеров и создавалось это акционерное общество. Иногда Гена не брезговал и риелторской деятельностью. А всему виной была я. Упомянула всуе, что из Латвии приезжают мои знакомые и ищут квартиру. Цепкий ум Горецкого тут же ухватил тему, и по приезде знакомых в Москву Гена устроил в городе такую цепочку из восьми вариантов, что заработал на этом сумму, которую некоторые официальные агентства зарабатывают после квартала кропотливой работы. Был бы Горецкий торговцем чужим жильем, Билл Гейтс плакал бы, глядя на свои гроши. Но Горецкого прельщал простор, он не умел ограничивать себя ни в чем. Даже работать в одном направлении он не умел, хватался за все сразу и успевал все доделать до конца в ту секунду, когда истекали сроки контрактов. Казалось, он работал не из-за денег, а исключительно для того, чтобы почувствовать себя первым в эту самую секунду.

Уж коль скоро речь зашла о прибалтах, нужно кое о чем рассказать. Например, о том, что я – самая настоящая прибалтийка. Латышка, точнее сказать. Лариса Инваровна Рапкунайте. Мой отец, Инвар Рапкунайте, был в свое время руководителем горкома КПСС. Зимой мы всей семьей жили в Риге, а на лето отец отправлял меня в Земгале. Из этой южной части Латвии я сохранила в памяти колосящиеся поля и пасущихся на выгоне коров. До семнадцати лет я жила, зажатая между Эстонией и Литвой, как арестант на заднем сиденье автомобиля.