Сорванная помолвка

– Давай сначала в медпункт, – непреклонно сказала я. – Пусть тебя полностью обследуют, чтобы я была совершенно спокойна.

– Чтобы ты была совершенно спокойна, я могу предложить тебе обследовать меня самой. Но только тебе. Если уж ты так беспокоишься и почти целитель…

– Фьорд Бустаманте сделает это лучше, чем я. У него опыт и куча артефактов.

– Предлагаю тебе осмотреть мой шрам. Уверен, после этого ты успокоишься. Позориться перед посторонними я не собираюсь.

Голос Бруно был несколько смущенным, что меня испугало еще сильней. Что такого у него на животе, что он стеснялся показать это целителю?

В квартире Бруно раздеваться не торопился. Он ходил кругами по комнате и тоскливо на меня поглядывал. Надеялся, наверное, что я откажусь от осмотра. Но я нервничала все сильнее, ожидание давило на меня все больше.

– Бруно, не тяни, пожалуйста, – наконец попросила я. – Или показывай свой шрам, или немедленно идем к Бустаманте!

– Дульче, понимаешь, – вздохнул Бруно и начал неохотно расстегивать рубашку, – нет никакого шрама. Когда я пытался занять денег, мне отказали все родственники. Тогда я обратился к дедушке.

Он скривился и замолчал.

– К фьорду Беранже? – решила я его подбодрить.

– Нет, к фьорду Сэйсисаю, – огорошил он.

– Сэйсисай? Это же демонская фамилия. Какое отношение к тебе может иметь этот фьорд?

– Это одна из позорных тайн моей семьи, – смущенно сказал Бруно. – Он отец моего отца.

– Как такое можно сохранить в тайне? – недоверчиво спросила я. – У демонов же рога и хвосты.

– Папе все удалили еще во младенчестве, – пояснил Бруно. – У меня пришлось только хвост купировать.

– Мама дорогая! – только и смогла сказать я.

Представить Бруно с хвостом? Невозможно. Но зато я поняла, откуда у его сестры такая тяга к хвостам. Это семейное. Но было в этой истории и то, что меня порадовало: у демонов прекрасная регенерация. Даже если у Бруно что-то вырезали, это «что-то» давно должно было восстановиться. Правда, это не объясняло шрам у него на животе…

– Когда я обратился к фьорду Сэйсисаю, он не отказал, но поставил условие – отрастить обратно хвост, – убито продолжил Бруно. – И что оставалось делать? Я согласился.

Я недоуменно на него посмотрела. А Бруно уже расстегнул рубашку, немного помедлил и снял совсем. Вокруг талии у него был обернут… хвост. Трогательно-розовый, бархатистый даже на вид, с кисточкой на конце, которую хотелось немедленно расчесать. Хвост? Он отрастил ради меня хвост? У той, другой, он требовал отрезать уши, а ради меня вырастил целый хвост?

Я восторженно посмотрела на Бруно:

– У тебя теперь есть хвост?

– Вот уж не думал, что ты из тех, кто приходит в восторг от этой веревки, – недовольно сказал он.

– Бруно, как ты не понимаешь! – горячо сказала я.