Сорванная помолвка

 – За вами прислали.

Я молча кивнула и села в удобное пассажирское кресло перед ним. Конечную точку назначения он знал не хуже меня, а мне было над чем поразмыслить. Так и не удавалось придумать, что же сказать этой фьордине. Как отблагодарить ее за проявленную щедрость? Пусть моя бабушка считала, что вину семьи Берлисенсис это не заглаживает, но я понимала, что это не так. Быть благодарной мне мешало чувство, что семья Бруно от меня попросту откупилась. Но воспитание требовало хотя бы выразить эту вежливость на словах, которые никак не желали находиться. Не нашлись они и по дороге.

Молоденькая горничная провела меня в небольшую, но обставленную со вкусом гостиную. Фьордина Берлисенсис появилась через несколько минут. Вошла легкой походкой, отнюдь не свойственной пожилым фьординам. Да и пожилой ее назвать было сложно – ровесницей моей бабушки она не выглядела. Странно, почему Бруно говорил, что его бабушка не выходит из дома? На вид она полностью здорова. Впрочем, вполне возможно, у нее случаются припадки с потерей сознания. Вот родные и боятся выпускать ее одну. Но все же червячок сомнения внутри меня поселился прочно. Что-то было не так с этой фьординой.

– Добрый день, фьордина Берлисенсис.

– Добрый день, фьорда. Присаживайтесь. Сидя беседовать намного удобнее. И я уже некоторое время фьордина Беранже, а не Берлисенсис.

Она чуть заметно улыбнулась, вогнав меня в краску.

– Извините, я не знала, – пролепетала я.

Я пристроилась на краешек кресла, слишком мягкого на вид. В такое сядешь, сразу расслабишься, и ни о каком серьезном разговоре речи уже не будет. Немного поерзала, не зная, как приступить к неприятному для меня разговору, но все же начала:

– Мне хотелось поговорить с вами о долге нашей семьи.

Почему-то остальные слова вылетели из головы, и я не знала, как продолжить. Наверное, фьордина решила, что я уже сказала все, поэтому начала говорить сама.

– Дульсинея, – вкрадчиво сказала она, – надеюсь, вы меня простите, что я так фамильярно к вам обращаюсь?

В моем подтверждении она не нуждалась, но я все же сказала:

– Конечно, как вам удобнее, фьордина Беранже.

– Так вот, Дульсинея, первым делом я хотела бы принести вам свои извинения от лица семьи. Мы, конечно, очень виноваты перед вами. И я, и внук. Оправданий можно придумать множество, но я не стану этим заниматься. Согласна, что вы вправе рассчитывать на некоторую компенсацию с нашей стороны. Но сумма долга Кихано слишком велика для этого, к моему глубочайшему сожалению.

Я пораженно молчала, не зная, что сказать. Долг уплачен, и моя бабушка уверяла, что Берлисенсисами. Однако из слов этой фьордины следовало, что она ничего об этом не знает.