Сорванная помолвка

Повезет той, чьим мужем он станет. А вдруг бабушка права и это судьба? Она же говорила, что увидим друг друга и сразу влюбимся?

На Бруно я взглянула с некоторой надеждой, вдруг он сразу разрешит мои сомнения, но он ответил вопросительным взглядом. Я только вздохнула. Глупости выдумываю. Какая судьба? Он собирался жениться на богатой красавице, и только ее трагическая смерть этому помешала. Если бы не смерть той девушки, он бы никогда не пошел в армию, и мы бы не встретились. Бедный Бруно! Ему так тяжело, а он не сдается, еще и обо мне заботится.

Смутившись, я протянула руку и погладила его по плечу:

– Спасибо тебе за все. Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.

– Что-что, – немного ворчливо ответил он. – Кастельянос бы был.

Я подумала, что Кастельянос не стал бы долбиться в дверь, если бы я не сразу открыла, и ушел бы домой. Он, конечно, тоже хороший и заботливый, но он целитель, ему по профессии положено. Тут я увидела еще один сверток и вопросительно посмотрела на Бруно.

– Ты же сказала, что у тебя нет запасного одеяла, – немного смущенно сказал он. – Вот я и решил, что еще одно одеяло и подушка нам не помешают.

Нам… У меня не было никаких сил протестовать. В глубине души затеплилась надежда. Может, ему удастся забыть покойную невесту рядом со мной? Я так этого хочу! Не потому, что он из богатой семьи. А потому что Бруно – это Бруно. Такой замечательный, что просто другого такого нет на всем свете. И я его… люблю. Да, люблю и хочу быть рядом.

Вечером он наотрез отказался уходить, сказал, что чувствует за меня ответственность, и устроился на полу, завернувшись в принесенное одеяло. Мне не спалось – Бруно ворочался и вздыхал. А мне было так стыдно. Остался он из-за меня, и теперь ему жестко и неудобно, а я сплю на кровати, как императрица.

– Бруно, тебе там не дует? – не выдержала я.

Все же он не так давно из госпиталя. Переохладится, заболеет, и назад, в палату. А самое ужасное – не в наше отделение. Но и в нашем будет не слишком хорошо – уж больно его невзлюбил фьорд Кастельянос. Неужели до сих пор не может простить Бруно катание на тележке?

– Разве что немного.

Настоящие мужчины никогда в таком не признаются, потому что им стыдно казаться немужественными. Перетерпят все неудобства, но ни за что о них не скажут. И все это из-за меня!

– Зря ты здесь остался, – опечалилась я. – Сам подумай, что со мной за ночь может случиться? Ты же видел, я почти здорова после лечения фьордины Каррисо и ее зелья. Она говорила, что я как новенькая к утру буду. А наставница просто так болтать не будет, понимаешь?

– Я должен убедиться. Вдруг тебе станет плохо ночью?

– А теперь тебе станет плохо утром, – возразила я. – И если еще продует – сразу придется идти в госпиталь. Лучше бы пошел в казарму.