Сорванная помолвка

Марита не получит обновку, которая ей так нужна, а бабушка – красивый шарфик.

– Апчхи! – не удержала я рвущийся наружу чих.

– Дульче, ты все-таки простыла! – патетически сказал фьорд Кастельянос. – А все потому, что ходишь в туфельках с тоненькой подошвой. Сейчас для них слишком холодно. Нужно не форсить перед молодыми людьми, а одеваться по погоде. Замерзшие ноги – прямой путь к воспалению легких. Мы его, конечно, вылечим…

Я виновато шмыгнула носом и опять чихнула. Вчера мы с Бруно наконец смогли выбраться на выставку кошачьего внутреннего мира. Лучше бы не выбирались! Мало того, что я замерзла на обратном пути, так еще всю ночь кошмары мучили.

– В самом деле, Дульче, – озаботилась фьордина Каррисо, – ты же больна. Тебе лечиться надо. Сейчас мы проведем первичное лечение, возьмешь флакончик и пойдешь домой спать. И чтобы завтра никаких туфелек!

Сил спорить у меня не было: в горле горели маленькие шаровые молнии, перекатывались, играли друг с другом и очень больно жалили; глаза слезились; из носа непрерывно текло. Хотелось забраться под теплое одеяло и уснуть. Но работу я пропускать не могла, что и попыталась сказать фьордине Каррисо.

– Чушь! – припечатала она. – Тебя найдется кому заменить. А в отделении эпидемия не нужна. Разнесешь заразу вместе с обедом. Оно нам нужно?

– Апчхи! Апчхи! Апчхи! – возмутилась я.

– Пойдем со мной, – вздохнула фьордина Каррисо.

– Я тоже могу заняться Дульче, – встрепенулся фьорд Кастельянос. – У тебя и без того много дел, Монсеррат. А я ее подлечу и до дома провожу.

– Рамон, пора бы тебе понять, – ответила наставница. – Девочкой я займусь сама, у тебя тоже достаточно дел, не так ли?

– Монсеррат, у меня куча свободного времени! – возмутился он.

– В самом деле? Тогда жду к вечеру статью, которую ты уже месяц как должен сдать в «Вестник целителя»? – с явственной насмешкой сказала она.

– Ну нет, столько свободного времени у меня нет…

Но фьордина его уже не слушала. Она повела меня в кабинет для процедур, не обращая никакого внимания на возмущавшегося Кастельяноса. Какой он все-таки заботливый – подумал и обо мне, и о фьордине Каррисо. Жаль, что у него с личной жизнью все так плохо складывается.

Мысли были вялые и неповоротливые. Им, как и мне, хотелось только одного – спать. Что там делала фьордина Каррисо, я и не заметила. Просидела с закрытыми глазами, чувствуя, как по телу пробегают волны исцеляющей магии. Стало легче дышать, шаровые молнии из горла наконец наигрались и улетели по своим делам. Но общая слабость и желание спать никуда не делись.

– Дульче, – наставница потрясла меня за плечо, а когда я открыла глаза, вручила пузырек, – выпьешь это часа через три-четыре, когда проснешься. А сейчас иди домой.