Али-Баба и сорок разбойниц

Одного я не пойму, почему Павел не придушил в свое время женушку, а? Ладно, а теперь рысью к Регине Львовне.

Я помчался в УПИ и узнал, что вход на заочное отделение расположен с торца института. Там находились и другие служебные помещения, на дверях висели таблички «Бухгалтерия», «Кадры». Наконец я нашел то, что нужно, осторожно постучал и, услыхав бодрое: «Да, да», потянул за ручку.

Перед глазами открылось помещение, больше всего похожее на жилой отсек подводной лодки, причем не современной, атомной, а той, на которой плавал капитан Маринеску, легендарный офицер времен Второй мировой войны. Было непонятно, каким образом столь тучная дама, как Регина Львовна, ухитрилась втиснуться в столь узкую каморку.

Инспекторша пошарила толстой, украшенной перстнями рукой по столу, нащупала очки в коричневой старомодной оправе, водрузила их себе на нос и, тяжело вздохнув, спросила:

– Вы ко мне?

– Если позволите, то да.

Я осторожно сел на колченогий стул и улыбнулся. Обычно женщины, справившие шестидесятилетие, при виде меня становятся весьма разговорчивыми. Я произвожу на них самое положительное впечатление, но Регина Львовна осталась напряженно мрачной.

– Что у вас за вопрос, излагайте скорей, – забубнила она, перекладывая на столешнице бумаги.

– Мне посоветовал обратиться к вам Семен Юрьевич Коротков.

В глазах Регины Львовны блеснул огонек.

– Мальчик или девочка? – поинтересовалась она, мигом став любезной.

Я не очень понял, о чем речь, но быстро ответил:

– Мальчик.

– Это осложняет ситуацию, – озабоченно покачала головой с толстыми большими ушами инспекторша.

– Почему? – Я решил поддержать разговор в надежде на то, что рано или поздно разберусь в ситуации.

– Военная кафедра не охватывает заочное отделение, отсрочки от армии ваш сын не получит.

Мне сразу стало ясно, в чем тут дело. Регина Львовна приняла меня за отца, который решил пристроить свое чадушко в УПИ. Ладно, попробую плыть в предлагаемом направлении и посмотрю, куда меня вынесет волна, Нора ведь велела мне разведать ситуацию очень осторожно.

– У мальчика белый билет, – решил я успокоить Регину Львовну.

Но та, услыхав это, только еще больше насторожилась.

– Что? Все так плохо?

– Ну… не совсем… можно сказать, даже хорошо, хотя и немного плохо, – вывернулся я.

– Это значительно дороже, – сообщила она, – в три раза.

Я прикинулся испуганным:

– Да?!

– Семен Юрьевич называл вам цену?

– Примерную, не до копейки.

Регина Львовна выдвинула ящик стола, вытащила листок бумаги и протянула:

– Значит, так, разберем сначала первый курс. Зимняя сессия три экзамена, четыре зачета. Летняя – пять экзаменов. Потом курсовая работа и пара-тройка докладов.