Сопутствующий ущерб (СИ)

Открыв рот, она не издала ни звука, словно сама не знала, зачем искала с Артемом встречи.

— Зачем вы это делаете? — ответила она наконец.

— Делаю что? — Он не собирался облегчать ей задачу или вести дружелюбную беседу.

Очевидно разозленная его беззаботным тоном, девчонка возмущенно выдохнула:

— Вы подставляете моего отца! — Ее голос резко взлетел и также скоро угас: — Он не виноват. Зачем?..

— Не виноват? — Артем ощерился. — Это он тебе так сказал?

— Я знаю! — нелепо задрав голову, она бросила на него самоуверенный взгляд.

Он зло хохотнул и, ступив ближе, навис над безымянной дочерью своего кровного врага. Злость и ненависть выжигали его изнутри, желание растоптать, уничтожить — все и всех, — боролось с разумным пониманием ситуации: девчонка понятия не имела, о чем сейчас говорит.

— Знаешь? — уточнил он язвительно. — Откуда? У меня есть доказательства. Железобетонные. А что есть у тебя?

В ее взгляде появилось сомнение. Мелькнул и исчез ужас, а затем весь ее облик вдруг стал другим. Преисполненным намерения добраться до истины вопреки страхам.

— Я хочу увидеть эти доказательства, — сказала она требовательно.

Артем молчал. Он не не знал, готов ли правдой разрушить ее жизнь, раскрыть ей глаза на преступления отца и показать, что тот — чудовище.

Чудовище, шесть лет назад загубившее другую девушку примерно ее возраста.

Наконец Артем, нарушая тишину, с равнодушием произнес:

— Не лезь во взрослые дела. Мала еще.

Глава 1

Два с половиной месяца назад

Столичный аэропорт — той самый, из которого Артем шесть лет назад улетел в совершенно другой мир, — гудел от переизбытка людских голосов, жужжания движущихся багажных каруселей и трескучего шума беспрерывных информационных объявлений. Пассажиры один за другим хватали с текущей извилистым ручьем ленты свои чемоданы и затем исчезали за ближайшим поворотом, где располагались последние на их долгом пути турникеты.

Артем с настороженным любопытством осматривался по сторонам: память отказывалась выдавать ему четкие картинки прошлого, и окружающая обстановка казалась по большей части чужеродной. Было странно повсюду слышать русскоязычную речь, не замечать по привычке указатели на английском и видеть родные буквы и слова."

"Он не мог сказать, что сейчас чувствовал себя дома. Уже давно домом ему стала другая страна, а здесь… здесь не осталось никого и ничего. Кроме старшей сестры и матери. Однако даже ради двух самых главных женщин в своей жизни Артем не рвался на родную землю.

У его внезапного возвращения имелась веская причина, сообщать о которой ни матери, ни сестре, что сейчас дожидалась его в зоне для встречающих, он не планировал. Он знал, что они не одобрят.