Сопротивляйся

Может, поэтому молчу, будто получит удар в глотку.

Когда-то, еще разговаривая кое-как, сын звонил и спрашивал, когда я за ним приду, а потом перестал. Он больше не требует моего внимания. Просто ждет, когда у меня появится время.

Это гораздо больнее, чем получить удар в глотку.

Отвернувшись, она уходит, оставляя меня одного посреди маленькой комнаты, забитой детскими шкафчиками.

Запрокинув к потолку голову, я слушаю ее шаги. Как только она выходит за дверь, звуки шагов поглощает приглушенный шум музыки.

Я знаю, что не самый говенный отец в городе. Я знаю, что мне далеко до совершенства, чтобы его достичь, нужна практика двадцать четыре на семь, но я люблю своего сына. И он это знает.

Я пялюсь в пространство достаточно долго, чтобы потерять счет времени. Когда в комнату залетает Мишаня, шума становится больше, чем от бензинового мопеда.

– Пап! – у него мокрые волосы и красные щеки. – У нас была дискотека, потом мы ели жуков! – объявляет, врезаясь в мое бедро.

– Че вы ели? – улыбаюсь, почесав его за ухом.

– Мармеладных жуков! Я бы тебе тоже взял, если бы знал. Маме я взял, она уже съела.

– Так ты не голодный? – бросаю взгляд на дверь.

– Не знаю!

Зайдя следом, Оля направляется к его шкафчику и начинает доставать оттуда одежду.

– Хочешь пиццы? – смотрю на сына.

– Да! – радуется он.

– Тогда езжай с папой, – говорит его мать.

– Мам, ты же можешь поехать с нами? – перевозбужденно выдает Мишаня.

Он делает это раньше, чем я успеваю заложить это в его голову.

– Вы и сами справитесь, – вываливая на скамейку его вещи, она избегает моего взгляда.

Врезаюсь глазами в ее лицо.

Ее спокойствие нихера меня не обманывает. И хоть я должен иметь уважение к ее планам, сегодня я все равно их подвину, и я готов за это извиниться. В моем распоряжении не так много козырей, чтобы выбирать.

– Да, – говорю хрипловато. – Поехали с нами."

"Послав мне предупреждающий взгляд, говорит:

– В другой раз.

– Ну, ма-а-ам! – хнычет Миша. – Пожа-а-алуйста…

Если бы взглядом можно было перерезать горло, я бы уже захлебнулся в собственной крови. Отлично, твою мать. Это охуенно комфортная для меня обстановка.

– Мишань…

– Ну, один раз. Пожа-а-алуйста…

Поджав губы, ворошит его футболки.

– Мамочка…

– Ладно, – цокает. – Одевайся.

– Ура! – подняв руки, оголтело начинает носиться по комнате.

– Боже ты мой… – бормочет Оля.

Я вижу, как ее губы растягиваются в улыбке. И это очередной удар по яйцам. Как и то, что я ловлю ее взгляд на своей ширинке.

Твою мать.

– Мишань, – не отрываю глаз от ее лица. – Со стенами поаккуратнее, они типа настоящие.

Оля усаживается на скамейку, повернувшись ко мне спиной.

Провожу рукой по волосам, пытаясь не выскочить из штанов.

После пятнадцатиминутных сборов мы выходим на улицу.