Сопротивляйся

– Теперь у меня есть возможности их делегировать, – ловлю этот взгляд.

Глядя себе под ноги, она молчит.

– Я знаю, как сделать это раза в три дешевле, – привожу свой довод, ведя нас к перекрестку, чтобы перейти дорогу.

Ближайший к нам ресторан находится в десяти минутах ходьбы. Я не знаю, была ли она там, он открылся пару месяцев назад. Владелец, мой хороший знакомый и друг, и моя башка бежит впереди паровоза, потому что хочу познакомить ее с ним, и не только.

Я бы соврал, сказав, что моими побуждениями движет чистый альтруизм. Он тут вообще ни при чем. Я хочу участвовать в ее жизни. Я не хочу отдавать эту привилегию кому-то другому. Это моя привилегия. Раз и навсегда поняв то, как Оля умеет что-либо просить у меня или у кого-то другого, ждать тот день, когда она попросит меня о помощи сама – пустая трата времени.

– Хорошо… – говорит она, глядя вперед, на загруженный дневным трафиком проспект, который переходим по диагонали.

Я веду ее в маленький парк. Проходим сквозь него и попадаем прямо на крыльцо ресторана. В это время года пейзаж унылее некуда, но летом картинка совсем другая – панорамное остекление с видом на парк, именно поэтому без брони сесть здесь летом практически невозможно. Кому угодно, только не мне, разумеется. Сегодня же здесь пятьдесят на пятьдесят.

– Была здесь раньше? – спрашиваю, когда садимся за столик на двоих у окна.

Глядя в меню, Оля произносит:

– Нет.

Стол такой компактный, что до меня добирается цветочный запах ее духов.

Телефон в кармане пиджака вибрирует, и я это игнорирую. Поворачиваю запястье так, чтобы посмотреть на часы и прикинуть, кто это может быть. Кто угодно.

Оля смотрит на меня и закрывает меню, говоря:

– Если тебе нужно идти…

– Все в порядке, – обрубаю тут же. – Расслабься. Мы общаемся. Если бы не мог себе это позволить, не предложил бы.

– Общаемся… – прочищает горло. – Ладно…

– Да, общаемся. На той стороне парка отличная гостиница. Можем заказать обед в номер.

Ее ресницы взмывают вверх.

Другого я и не ждал.

Усмехнувшись, говорю:

– Это не шутка.

Почти нет.

Холодком в паху оседает возбуждение.

Она смотрит только на меня. Моя правильная девочка. Мы никогда такого не делали. Но все меняется.

– В следующий раз ты предложишь сделать это в чужом туалете? – кивает куда-то в сторону.

– Нет. Я не настолько прогрессивный.

– Ты явно работаешь над собой, – Оля кусает губу, пряча улыбку.

– Видимо, недостаточно, – замечаю, не пытаясь стирать с лица собственную ухмылку.

– Вопрос времени.

– Для чужих туалетов я староват. Тем более, у меня есть свой.

– В твоей спальне? – выгибает брови.

– Да, – откидываюсь на спинку стула и развожу колени.