Сопротивляйся мне

С мыслью, что больше пить не буду никогда в жизни, я слизываю соль и опрокидываю стопку. Быстро заедаю лаймом и неистово машу ладонями, показывая, как горько!

Владимир смеется, наблюдая за мной. Мне кажется, почти искренне. Берет мою руку, вновь насыпает соль между пальцев.

— Не-не, мне хватит! Владимир, мне правда хватит! — возмущаюсь я. — Пожалуйста, я уже на ногах не стою.

— Это я себе, — он бросает на меня острый взгляд и, пока я замираю, наклоняется. Слизывает языком соль и, словно не замечая, как при этом действует на меня, опрокидывает свою стопку.

Я наблюдаю с открытым ртом, как он жует лайм.

О боже.

Я вообще ни о чем думать не могу в его присутствии. Мне даже кажется, что это лучший день в моей жизни.

После первого сентября в университете, разумеется.

Еще я вижу, как на него смотрят другие женщины. Он одет просто, но дорого. Лаконичный черный цвет, часы известной марки. Он высок и отлично сложен, достаточно молод. Его волнистые волосы привлекают внимание. Он определенно выделяется в хорошем смысле.

Всё это я начинаю замечать сейчас. И мне хочется, чтобы его внимание было приковано только ко мне. Он сказал, что я красивая. Он выбрал меня по фотографии.

Владимир наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Как это случилось? Расскажешь мне?

Я округляю глаза, прекрасно понимая, о чем он.

Начинаю немного суетиться и ерзать на диванчике, будто устраиваясь поудобнее.

На самом деле он отреагировал идеально. Даже подозрительно. Попросил, чтобы я перед свадьбой показала ему бумагу с последними анализами, где написано, что вирус в крови не определяется, дабы точно убедиться, что я не заразна.

Это хорошо, это даже в плюс. Значит, он и с другими женщинами был осторожен.

В действительности я, конечно, была готова ко всему — к страху, отвращению, неприятию. Окружающие зачастую мало что знают об этой болезни, поэтому боятся и брезгуют. Когда я училась классе в шестом, в нашем городишке нашли ВИЧ у одной женщины. Она сдавала кровь в обычной поликлинике, ей гарантировали анонимность. Но на следующий день об этом знал весь город! Ее вынудили уволиться, а потом наш мэр попросил ее переехать.

Почему я так хорошо знаю эту историю? Она жила в том же подъезде, что и Виолетта Степановна. Мы с бабушкой ходили мыть поручни после этой женщины. Она заболела, и ее за это возненавидели.

Меня осеняет мысль. Может, мои родственники так сильно не хотели оставлять меня наедине с Владимиром именно потому, что я могла проболтаться? Продали красивую куклу. Боялись, что он откажется? Что начнет сбивать цену?

Становится так обидно! До глубины души!

Владимир, заметив, что я смущаюсь, говорит совершенно серьезным тоном:

— Не волнуйся. Я просто хочу знать.