Сопротивляйся мне

Виолетта Степановна убила бы меня в этот момент взглядом.

— Извини. Но мне кажется, она тебе не идет.

Ни форма, ни фамилия.

Он меня рассматривает, как диковинную игрушку на витрине. Словно я снова на сцене и на меня направлены камеры. Почему-то это не смущает, а, напротив, рождает внутри приятный трепет.

— Ты знала, что в древности синий цвет использовали для защиты от сил зла? В этом весь смысл, — он делает глоток кофе, и я улавливаю задор в его глазах. Всё же он шутит. Сказки рассказывает, точно Серый Волк.

— Ты в это веришь? — спрашиваю я.

— Верить можно в Деда Мороза или Зубную фею, а я тебе называю факты.

— Вот оно что. Значит, ты защитник. От сил зла, — произношу я, откинувшись на спинку стула. Наши глаза вновь встречаются.

— Не совсем, но тепло. Знаешь, как переводится слово «прокурор» с латыни?

— Управлять, — отвечаю я без запинки. Посмотрите на моего отца, определение придет само собой. И гуглить необязательно. Он управляет городом, своей семьей, мною.

— И заботиться. Это синонимы.

— Ни разу в жизни! — хмыкаю я, откладывая десертную вилку. Я наелась, всё было очень вкусно.

— По крайней мере, так должно быть, — Владимир допивает свой кофе. — Если управлять правильно. Иначе это тирания. Впрочем, зачастую мы видим лишь часть общей картины, поэтому не понимаем мотивы многих поступков. Просим счет?

Я подкладываю пальцы под колени и смотрю на его руки. Красивые, ухоженные. Черные волоски на тыльной стороне, ровные длинные пальцы. Руки совсем не такие, как у Тараса. У него ладони широкие, на пальцах куча мозолей. Тарас много работает физически. Наверное, не очень хорошо, что я сравниваю этих мужчин.

Чувство вины неприятно кусает. Тарас сейчас в тюрьме, а я тут в ресторане с другим. Ему не следовало со мной связываться. Мне не следует о нем думать, иначе будет только хуже.

Владимир ищет глазами официанта.

Отец должен уже прийти с работы. Вероятно, они как раз успели обсудить мой побег вдоль и поперек.

— А мы можем еще посидеть? — говорю быстро и громко. — Я не хочу домой, — отвожу глаза в сторону.

— Домой мы не собираемся, Анж. По плану отрыв.

— О. Тогда хорошо.

Владимир, наконец, просит счет. А еще просит завернуть нам с собой в пакет бутылку красного французского вина, минералку и два бокала.

— Посчитайте, будто я их разбил, — говорит он официанту. Тот улыбается и кивает, увидев чаевые.

Я смеюсь, когда мы выходим из ресторана и идем к машине.

— Зачем же бокалы покупать? Можно было забежать в супермаркет за пластиковыми стаканчиками!

— Французское вино надо пить из бокалов, — учит он жизни. — А в ближайшем супермаркете, где продают пластиковые бокалы, сейчас километровая очередь на кассу, — добавляет следующую житейскую мудрость. — И мы не будем тратить на нее первое свидание.