Сопротивляйся мне

Такие вот дела.

Анжелика молчит.

— Интересно, какой она была. Вера, — говорит задумчиво.

— Отец рассказывал, что она выделялась среди других девушек. Была яркой. От нее многие с ума сходили. Дядь Витя тоже рыпался, но его пару раз избили ее поклонники и он затею оставил.

— Да? Вот это да! — ахает Анж. — Даже Виктор Владимирович!

— Ага. Но этот ни одной юбки не упустит, так что не показатель.

— Вов, а про Салтыкова Никиту Юрьевича ты ничего не знаешь? Он не может быть как-то связан?

— Пивовар? — хмурюсь. Салтыков в Республике владеет пивным заводом. Обычно сидит тихо, нигде не светится. — Он тоже был на свадьбе. А он что?

— Это папин приятель. Он к нам в гости приходил раньше, когда я еще в школе училась. Они пили вместе часто. Вова, он сказал, что я очень сильно похожа на Веру, и папа напрягся. Я поначалу подумала, что ты его имеешь в виду.

Дальше Анжелика подробно рассказывает о случайной встрече в столице накануне свадьбы, когда Гловач солгал, что она якобы от меня беременна. И о словах Салтыкова в адрес моей семьи. И о том, что пивовар, оказывается, обещал Орлову помочь с побегом.

Я едва зубами не скриплю от раздражения.

— Но Тарас мог знать его и попросить о помощи сам. У дяди Никиты пивной завод, ну ты в курсе. Он богатый человек. Может, это вообще ничего не значит. Просто… папа тогда будто испугался. Я никогда в жизни не видела его испуганным, поэтому запомнила.

Стискиваю крепче руль.

— Анж, Кокосик мой аппетитный, — стараюсь говорить мягко. Самого же едва не потряхивает. — А что ты мне раньше не рассказала об этом?

— Я думала, это не важно.

— Ах вот оно что. Может, есть что-то еще, что тебе кажется неважным?

Она пожимает плечами.

— Прости. Я… тогда тебя не знала. Не думала, что смогу тебя полюбить. Меня вырвали из привычной жизни и отдали тебе. Я… размышляла, не попросить ли помощи у дяди Никиты. Это казалось мне хорошей идеей, но я не решилась.

Резко заворачиваю на парковку к какому-то магазину и жму на тормоз.

Обхватываю затылок девицы и смотрю в ее глаза.

— Ты понимаешь, что, если совершишь глупость, это может стоить тебе жизни?

— Мне? — она округляет глаза. Бледнеет. — Ты думаешь… мне опасность угрожает? Но за что?

Я смотрю на ее рот, который каждый день трахаю своим языком и членом. В ее глаза, которые плачут от удовольствия, которое она испытывает в моей постели. И понимаю очень четко — дело не в ВИЧ. Гловач ее спихнул мне не как бракованный товар, который пристроить сложно. Глаза мозолит, деть некуда, а выбросить стремно, родная кровь. Старый хер ее, блть, спасал. Как мог. Как додумался.

В каком же дерьме увяз Гловач за последнюю двадцатку лет? Что выхода другого не нашел, нежели замутить эту многоходовку. Прекрасно знает, что моя семья далеко не последняя в стране.