Сопротивляйся, меня заводит!

Готовят обалденно.

Я безразлично кивнула, не могла сосредоточиться на дороге и разговоре с Адамом. Я вновь и вновь переживала появления Якуба, млела, сгорала без остатка от его слов: «Ты будешь моей!» «Моя Женщина…»

Я снова и снова повторяла про себя эти слова и чувствовала, как меня начинает переполнять ослепительное счастье.

– Мы приехали.

– Приехали? – пробормотала я, выбравшись из машины.

– Приехали! – расхохотался Адам. – Так счастлива встретить своего ненаглядного, что даже не слышишь и не видишь ничего вокруг.

– Тебе лишь бы посмеяться! – вспыхнула я. – Я люблю Якуба, а если тебе такие чувства неведомы, искренне желаю заразиться ими на полную катушку.

Адам покачал головой:

– Топай в кондитерскую, угощу тебя самым вкусным в мире штруделем. На почти родственных основаниях, так сказать.

Я покраснела, смутившись, но все же вошла внутрь. Приятно и нежно зазвенели бамбуковые трубочки.

За прилавком стояла брюнетка приятной внешности. При появлении Адама она просияла приветливой улыбкой, но немного настороженно посмотрела в мою сторону.

– Эв… Это Мия, по которой Якуб сох! – приветствовал ее Адам. – Угостишь ее штруделем с вкусным чаем.

– Сделаю, конечно. Выбирайте любой столик, кроме седьмого.

– Знаю. Он, как всегда, занят.

– Да, – порозовела девушка.

Мы сели за столик, я немного полистала меню, но без всякого интереса. Меня гораздо больше волновало происходящее с Якубом. Мыслям и сердцем я была рядом с ним, переживала и беспокоилась, чтобы он не перегнул палку.

Адам тоже молчал, на меня почти не смотрел, постоянно переглядывался с девушкой за прилавком. Когда она опустила передо мной чай и блюдо со штруделем, здоровяк заметил:

– Обалденно. Чаевые будут щедрыми. Вечером рассчитаемся!

Всего лишь одна обычная фраза, но девушка покраснела до кончиков ушей, словно речь шла о чем-то другом, а не о чаевых. Впрочем, я не могла сосредоточиться на мыслях о других, эгоистично думала лишь о нас с Якубом. Внезапно меня озарило, и я решилась задать вопрос:

– Почему Якуб не целуется? – выпалила я.

Адам посмотрел на меня в упор и отвел взгляд в сторону.

– Я не знаток таких нюансов.

– Врешь!

– Резон?

– Ты защищаешь его? Ты любишь брата, а он любит тебя. Думаю, ты точно в курсе, почему он не целуется.

Адам резко выпрямился и сложил руки под грудью.

– Ты не Пчелка. Ты… – почесал бороду. – Оса. Назойливая, мелкая оса. Ни грамма пользы.

Я не обратила внимания на его слова, знала, что он не захочет ругаться с братом.

– У меня был вопрос. Напомнить?

– У меня хорошая память! – оборвал Адам и отодвинулся, создав между нами приличное расстояние. – Но я не понимаю, с чего ты решила, будто я о таких причинах знаю!

– Знаешь!

Я буквально впилась взглядом в непроницаемое лицо взрослого мужчины.