Сопки Маньчжурии

Первое необходимо для того, что идущие следом за танками пехотные цепи могли ориентироваться в темноте; второе сохранит им жизни в случае ранения. Я воспринимаю этих людей как «своих», так что процедура наложения благословений должна пройти просто и естественно.

Приняв это решение, я лично встретился с командиром танкового полка подполковником Седовым. За те полтора года, что его танковый полк находится в составе моей армии, товарищ подполковник совершенно очевидно изменился внешне. Теперь это подтянутый молодцеватый мужчина с благородной сединой на висках; он с легкостью втискивается через люк на командирское место в танке и так же, как и в прежние времена, готов вести на врага бронированную лавину.

– Ну что, Владислав Петрович, вот пришел ваш звездный час, – сказал я ему. – Мечтали, небось, по молодости, перечитывая роман «Порт-Артур», гремя огнем, сверкая блеском стали, сокрушать броней и гусеницами бесчисленные полчища японцев? В этом мире я с чистой совестью пускаю ваш полк в настоящее дело – вместо отдельных сольных выступлений. Совершив нападение без объявления войны, самураи нагрешили вполне достаточно для того, чтобы я выступил против них в своей ипостаси Божьего Бича. План операции таков, смотрите сюда…

И я развернул прямо в воздухе перед подполковником голографический тактический планшет, где все было расписано на четком военном языке: какие силы, в какие сроки, с каких исходных рубежей, маршрут движения и конечная цель операции. Начало наступления было назначено на полночь. Задача – перевернуть тут все вверх дном и не допустить скатывание этого мира на основную историческую последовательность. Ничего хорошего его там не ждет, уж нам-то это прекрасно известно. Кстати, командирам кавалерийских дивизий я ставил задачу, по мысленной связи уже не вступая в личный контакт. Времени на это не было, потому что в этот момент как раз, как мышь за плинтусом, зашебуршился Стессель. Моя незапланированная активность его возмутила, и он уже приготовился кинуться «держать и не пущать». Еще мне требовалось согласовать кое-какие моменты с генералом Кондратенко, а поскольку он еще не член нашего Единства, то сделать это можно было опять же исключительно при личной встрече.

Дополнительно меня беспокоило то, что я не ощущаю в ближайших окрестностях никаких признаков активной деятельности генерала Фока. Вот маньяка Вирена я чувствую (правда, пока он думает, что все происходящее его не касается), а вот Фока – нет. Я бы понял, если бы этот тип стал суетиться подобно Стесселю, а он как бы исчез… Утром я его еще ощущал, но сейчас он будто лег на дно, а может, и перебежал к японцам.