Сопки Маньчжурии

Но прежде чем войти в нее и найти в ней свое место, потребовалось подправить твое восприятие мира, нейтрализовав через бессознательное негативный и травмирующий опыт. Что я вполне успешно и сделала. А теперь вспомни свою мать, тоже Алису Гессенскую – она была сильная женщина и без колебания несла свою ношу, действуя на благо людям. Если ты ее вспомнила и готова брать с нее пример, то, значит, ты готова вступить в свое сияющее будущее… А впрочем, сама-то как думаешь? Готова ты к новой жизни или нет?

– Я… я не знаю… – ответила я; другие слова рвались из моей груди… и я все же произнесла их: – могу ли я увидеть моего Алешеньку и моих дочерей, а также своего супруга?

– Разумеется, – кивнула Белая Дама, – ты увидишь их сразу как проснешься и пройдешь все необходимые процедуры. Ведь ты спала волшебным сном целых десять дней, и выходить из такого сна непросто. Но твои близкие уже ждут тебя, переживают и, главное, надеются, что все с тобой будет хорошо.

И я вдруг заметила, что глаза у Белой Дамы вовсе не черные, а зеленые, с золотыми искорками. Я больше не воспринимала ее как потустороннее существо. Меня охватило тепло, которое она излучала. Я доверяла ей – так, как ребенок доверяет матери… А неведомая сила уже выталкивала мое сознание на поверхность бытия, от сна к яви.

Выйдя из ванны и пройдя восстановительные процедуры, русская императрица первым делом встретилась со своим дражайшим супругом, также посвежевшим и помолодевшим, а затем направилась проведать своих детей. Первым был сыночек Алешенька – он безмятежно спал на руках остроухой кормилицы. Невозможно было не заметить, что за эти десять дней щечки его округлись и порозовели, и сам он выглядел вполне довольным, потому что, помимо всего прочего, его перестали мучить газы и другие младенческие болячки. Когда Александра Федоровна, охваченная нежностью, разглядывала свое ненаглядное дитя, беспрестанно шепча благодарственные молитвы, рядом объявилась Лилия с сияющим нимбом над головой. Она принялась разъяснять, что и как было ею сделано, чтобы справиться с болезнью мальчика. Она заверила, что все у ребенка будет хорошо. Мол, когда рядом такие врачи, по-другому не может и быть.

Убедившись, что с сыном все в порядке и о нем заботятся непосредственно в семье Артанского князя (где растет свой отпрыск чуть постарше), императрица успокоилась и направила стопы в Башню Мудрости – проведать дочерей, оказавшихся под опекой госпожи Струмилиной. И там, в апартаментах Анны Сергеевны Струмилиной, второй по важности особы в Тридесятом царстве, она с ходу нарвалась на престранную картину. Комната, обставленная в восточном стиле низкими пуфами, коврами и цветастыми вышитыми подушками, была полна детьми и подростками в возрасте от трех до пятнадцати лет.