Сопки Маньчжурии

При этом смею заметить, что эффект внезапности стоит очень дорогого.

На этот раз возражений у господ генералов не осталось; даже барон Каульбарс вяло, как загипнотизированный, отправился по предназначенному для него каналу в штаб третьей армии. Покончив с планированием ночного наступления, я открыл канал в Тридесятое царство и переправил туда всю местную штабную публику во главе с самим Куропаткиным. Пусть пока мы воюем, герр Шмидт и Дима-Колдун (который здесь тоже уже не нужен) рассортируют этих людей на агнцев и козлищ и, самое главное, попробуют вычислить кукловода, все это время успешно рулившего русским главнокомандующим. Я уже чувствую, что после разгрома и замирения Японии главным моим занятием станет чистка петербургских авгиевых конюшен. Бросить Михаила один на один с этим застарелым клоповником просто немыслимо. И возможно, что, стабилизируя эту линию и приводя в чувство местный бомонд, придется чистить не только петербургские, но и лондонские, берлинские и прочие клоаки. Но это будет потом, а сначала необходимо разгромить Японию.

Когда я сказал об этом самому Михаилу, он ответил, что только рад этому обстоятельству. Магические способности – это большой соблазн скатиться к колдовству, особенно в здешнем – верхнем, почти безмагическом – мире, где обычный, без сверхспособностей маг чувствует себя как выброшенная на сушу рыба. Тут таких мелких колдунов, медленно тянущих из населения жизненную энергию, на каждом углу как собак нерезанных. И ведь эту плесень нам также предстоит зачищать. Не может быть сильной и великой страна, которую подобно кровососущим паразитам со всех сторон облепили самоназначенные «пророки», экстрасенсы, гадалки и прочие шарлатаны, эксплуатирующие веру людей в чудо. Чудеса бывают, с этим я не спорю, но они никогда не совершаются по требованию разными проходимцами. Почти всегда их творят обычные люди, которые потом сами не верят делу рук своих.

Так же получилось и сейчас под Мукденом. Когда «к мундиру последнего солдата уже пришита последняя пуговица», но этот момент все длится и длится, а внятных решений нет, то в войсках начинает нарастать тяжелое напряжение, грозящее в итоге закончиться нервным срывом. По счастью, тут до крайней точки напряжения дело еще не дошло, да и новости из Порт-Артура были не удручающими, а, напротив, ободряющими. И когда в полках, батальонах и ротах объявили, что время настало и через два часа, ровно в полночь, начнется наступление, эмоциональный всплеск был настолько силен, что без особых проблем засекался не только мной, но и молодой и еще неопытной энергооболочкой Михаила.