Поединок соперниц

Но я-то хотел крови! О, как я ее хотел! Наконец-то я был соколом, с глаз которого сняли колпачок и который рвется в полет. А все эти причитания… Женщины глупы и слабы. Хотя нашлась одна, которая не убоялась войны. Но ведь в ней текла кровь самого Хэрварда! И еще не зная ее, я уже был готов жизнь за нее отдать.

Мы двигались так быстро, как только могли. Перед глазами мелькали то струи дождя, то снежные хлопья. Облака льнули к земле, вскоре начало темнеть. Кони поскальзывались в грязи и гололедице, однако я почти не следил за дорогой, вверясь такому знающему фэны проводнику, как отец Мартин. И когда путь позволял нам ехать рядом, начинал его расспрашивать о Гите Вейк.

Вскоре мы выехали на тракт, достаточно удобный для быстрой верховой езды. Это была старая, проложенная еще римлянами дорога, ведущая из Дэнло в центральные графства Англии. Большая часть этого пути некогда входила во владения Хэрварда, но ее, как и все остальное, прибрало к рукам аббатство Бери-Сент-Эдмундса. И все смирились с тем, что аббат берет за проезд значительную мзду, пока не появилась женщина, сумевшая указать им место. А эти псы норманны еще смеют говорить, как убоги и неинтересны саксонки!

Впереди замаячил темный сруб сторожевой вышки. Я велел своим людям быть наготове. Отец Мартин принялся было увещевать, что не стоит сейчас ввязываться в драку, дескать, разумнее будет, не привлекая к себе внимания, вступить в земли Гиты, показать Ансельму, что она не беззащитна. Но я лишь шикнул на священника. Можно подумать, он вызвал нас в фэны, чтобы «в туфлю по кругу» поиграть.

В вышках у дороги обычно находилось по два-три охранника, следивших за уплатой пошлины. Сейчас же под навесом у сруба было привязано штук десять крепких лошадей, и едва мы приблизились, из дверного проема показалось несколько вооруженных воинов. Один из них, в шишаке с металлическим наносьем, шагнул вперед, поднял руку, приказывая остановиться.

— Назовите свое имя и уплатите пошлину, во имя святого Эдмунда.

Отец Мартин начал что-то говорить, но я не мог больше ждать. Древко секиры словно само прыгнуло мне в руку, и в следующий миг я с размаху опустил ее на кованый шлем норманна. Ха! Доброе оружие не подвело. Мощь удара секирой не чета выпаду мечом — шишак норманна треснул, как скорлупа ореха. И началось.

Воины Ансельма были пешими, и мы тоже соскочили с коней. Сражаться секирой лучше по старинке, стоя на земле, чувствуя пятой упор земли, а не доверяя ненадежному норову лошади. Наши обшитые бляхами панцири дубленой кожи были не хуже, чем у норманнов. Но секиры — вот уж славное оружие! — они кроили их доспехи, и несколько минут над притихшим болотом стояли крики, стоны и громкий звон стали. Вмиг стало жарко. И весело. Смерти я не опасался.