Поединок соперниц

Повсюду принаряженные люди жевали традиционные лепешки, которые наскоро готовят из муки нового урожая. Моя проводница — кажется, ее звали Эйвотой, — подхватила с одной из разостланных на жнивье скатертей такую лепешку и протянула мне с лукавой улыбкой. И тут я припомнил, как однажды встретил эту красивую поселянку в фэнах, и мы целовались под ивами, пока она, смеясь, не ускользнула от меня. В ту пору я еще не был графом и не знал о существовании Гиты.

У подножия Белых верхов плясала молодежь — то сплетаясь в хоровод, то разбиваясь на пары. Это было яркое и живое зрелище, и вдруг среди танцующих я увидел кружащуюся Гиту с маленькой девочкой на руках.

Эйвота продолжала что-то говорить, но я уже не слушал, весь превратившись в зрение. На Гите было легкое светлое одеяние с саксонской вышивкой. Голова ее была непокрыта, и волосы, заплетенные надо лбом обручем от виска к виску, сзади свободно падали до пояса серебристой, сияющей на солнце массой. Я не мог оторвать взгляда и от девочки, своей дочери. На ее головке косо сидел венок из полевых цветов, а кудри были иного, чем у матери, — золотистого оттенка. Малышка смеялась, и мне казалось, что среди общего шума до меня доносится ее звонкий голосок.

Наверное, я кое-что пропустил в этой жизни. Разумеется, думать о том, что у меня есть Милдрэд, было приятно, но мужчина только тогда ощущает себя отцом, когда ребенок растет у его коленей.

В этот миг музыка смолкла и веселая толпа направилась к разложенному на скатертях угощению. К Гите приблизился мужчина, в котором я с затаенной ревностью узнал Ральфа. Молодой рыцарь был без верхнего камзола, в одной просторной камизе, подпоясанной вышитым поясом. Но и в этом простом одеянии он держался с истинным достоинством. Увы, я должен был признать, что, стоя рядом, они выглядели красивой парой.

И так уж вышло, что когда Гита оказалась рядом, вокруг нас, словно по волшебству, образовалось свободное пространство — люди разошлись кто куда, и мы остались одни.

— Я не ждала вас, милорд Эдгар.

— Отчего же? Ведь ты сама пригласила меня.

— Не ждала так скоро.

— Скоро? Для меня это время тянулось бесконечно долго.

Что-то мелькнуло в ее глазах, и она вздохнула. А во мне внезапно ожила надежда, что я ошибался, решив, что красавица Гита охладела ко мне. Боже правый — если женщина ничего не испытывает к мужчине, то и не станет так теряться в его присутствии.

— Ты позволишь мне повозиться с Милдрэд?

Гита кликнула Ральфа, который держал девочку так, словно не желал расставаться с нею. Да и сама Милдрэд смотрела на меня настороженно, теребя пеструю бусинку на шнурке — из тех, что вешают детям на шейки, чтобы уберечь от дурного глаза.

Я взял ее на руки — и тут же забыл о Ральфе и о гомонящей вокруг толпе.