Поединок соперниц

— По закону я могу предать всех вас казни. Но удерживает меня то, что вы действовали по повелению графини Бэртрады. Вы ее рыцари… были ее рыцарями. Но отныне моя жена более не нуждается в ваших услугах. Однако мне нужны храбрые воины. Поэтому тех из вас, кто раскается и присягнет мне на верность, я готов оставить на службе. Конечно, более вы не будете жить в тех условиях, какие имели ранее. Вас разошлют по отдельным крепостям, и там вы станете нести службу наравне со всеми. Жалованье и кров вам обеспечат. Остальные же могут убираться ко всем чертям!

И поглядев на меня, добавил:

— К вам, сэр Гуго, предложение о службе не относится.

Я внутренне сжался. Граф — хозяин в своей земле, и он мог поступить со мной, как ему вздумается. Однако граф не стал заключать меня в подземелье и судить, как зачинщика беспорядков. Он попросту изгонял меня.

Бог мой — этот сакс просто ни во что меня не ставил! Для него я был ничтожеством, с которым он не хотел иметь дела!.. Хотя в его поступке был смысл. Этот парень хорошо разгадал меня, знал мои честолюбивые устремления и понимал, что после того, как я буду с позором изгнан графом Норфолком, вряд ли мне светит получить службу у какого-нибудь сеньора. Позор превращает рыцаря в изгнанника. Ах черт! — лучше бы он заточил меня. Тогда на мне хотя бы лежал отпечаток мученичества, а христианские души падки на сострадание.

— Где миледи Бэртрада? — рискнул спросить я.

Взгляд у Эдгара словно с прищуром. И сколько в нем презрения! Мы были одного роста, я даже чуть повыше, но отчего-то у меня сложилось впечатление, что глядит он на меня сверху вниз.

— Моя жена у себя в покоях. И как поступить с ней — только мое дело.

Больше он на меня не смотрел. Обращался к моим рыцарям, спросил, согласны ли они служить. Я поглядел на них. Все это время я был их командиром, многие из них умоляли меня зачислить их в отряд, клялись верно служить, некоторые, чтобы получить место, даже приплачивали мне. Что ж, безземельные рыцари в наше время на что только ни идут, чтобы получить свой кусок хлеба с беконом. И сейчас этот кусок они могли получить от графа. Я для них более ничто, из-за меня они попали в беду. И как бы гневно я ни смотрел на них, то один, то другой из моего отряда опускались перед Эдгаром на одно колено, произносили слова раскаяния, клялись в верности.

Проклятый сакс опять обошел меня. Но не велика победа, если учесть, что он граф, а я простой наемник. И все же мне стало горько. Даже то, что не все мои люди присягнули, — человек десять не сочли нужным унижаться и сгруппировались вокруг меня, — не сильно обнадеживало. Я заметил, как и Ральф де Брийар тоже сделал шаг вперед, но, видимо, устыдился моего взгляда и отступил.

И тут случилось неожиданное.