Соотношение сил

– Да, я слышал, что там творится. – Старик тяжело вздохнул. – И про аресты, и как заставляют подписывать фальшивые признания. Вот о фальшивых отречениях слышу впервые. Женя живет с ним. Слава богу, он там не один. А скажите, есть надежда, что ему позволят вернуться в Москву из ссылки?

– Господин Брахт, я никак не связан с теми, кто решает такие вопросы.

– Да, но вы… скажите честно, вы ведь работаете в разведке?

– Не в советской и не в немецкой, – чуть слышно пробормотал Ося, – больше ничего сказать не могу.

– Понимаю. – Старик прикусил губу, помолчал. – Письмо для Агнешки это только повод, верно?

– Не совсем так. Письмо из Польши абсолютно подлинное. Я бы передал вам его в любом случае. – Ося наклонился, поднял с травы кленовый лист, тронутый желтизной. – Господин Брахт, можно теперь я вам задам вопрос?

– Догадываюсь, о чем вы хотите спросить, и сразу отвечу. Нет, я не успел опубликовать.

– Не успели? – Ося пристально взглянул ему в глаза. – То есть вы уже приняли решение?

– Тут решать нечего. После того, что написал Марк, о публикации речи быть не может.

– Спасибо. – Ося обмяк, будто только что пробежал длинную дистанцию со спринтерской скоростью, даже голова слегка закружилась.

– Господин Бенини, неужели вы думали, что я мог принять какое-то другое решение?

– В вашем решении я не сомневался, – выпалил Ося, покрутил черенок кленового листа, и тихо добавил: – Меня беспокоит другое. Простите, я понимаю, вопрос бестактный. Насколько глубоко сын и невестка посвящены в вашу работу?

– Ерунда! – Брахт махнул рукой. – Беспокоиться не о чем. Сын мою работу считает шарлатанством, как, впрочем, большинство его коллег. Невестка часто меня навещает, с ней мы дружим, она помогает мне с вычислениями и в экспериментах.

– Вот, а говорите, не о чем беспокоиться. Она знает, что вы подготовили публикацию?

– Конечно. – Старик кивнул. – Эмма даже взялась перепечатать рукопись, когда они с Германом вернутся из отпуска.

– Когда они вернутся?

– Уедут послезавтра, вернутся через десять дней. – Брахт пожал плечами. – А что?

– Как вы ей объясните, почему вдруг раздумали публиковать? – быстро спросил Ося.

– Раздумал, и все! – Он сердито повысил голос: – Хочу провести еще серию экпериментов. Да какое это имеет значение?

– Нет, я скажу ей, что хочу поработать в одиночестве, – медленно, упрямо произнес Брахт.

– Вы сказали, что она взялась перепечатать рукопись, – напомнил Ося. – Рукопись у нее?

– У меня, – пробормотал старик и вдруг резко вскочил.

В сумерках глаза его блетели, шляпа опять съехала на затылок.