Соотношение сил

Какой-то сердитый мальчик все время брал трубку.

– Вася, сын соседей, – объяснил доктор, – вы здорово придумали с Жозефиной Осиповной.

– Не сомневалась, что Жозефину вы легко расшифруете. А вот номер… Я знаю, что с падре вы договаривались о встречах именно так, но в каком порядке должны идти цифры, понятия не имела. Боялась вас запутать. Ладно, встретились, и слава Богу.

– Да, можно считать это чудом. Падре совсем исчез.

– Он больше не приедет в Москву, он теперь важная шишка в Ватикане.

– Знаю, – доктор вздохнул, – постоянно пытался дозвониться ему, вот сегодня впервые решился задать вопрос новому падре и получил ответ про Ватикан. А Ося? Он куда пропал?

– Обзавелся кинокамерой, бегает под пулями, снимает войну. – Габи заправила прядь за ухо. – Скажите, Карл, моя информация о Брахте дошла до вас?

– Да, я как раз об этом хотел поговорить… Габи, тут такая история… – От волнения у него сел голос.

Не получалось задать главный вопрос. Язык прилип к нёбу, в горле першило. Он был уверен, что услышит в ответ: да, резонатор уже собран, появились публикации. Какой-то глупый упрямый инстинкт заставлял тянуть время, будто несколько минут отсрочки что-то изменят. Вряд ли Ося и Габи понимали, что такое этот резонатор для производства бомбы. Он отправил им слишком смутный, неопределенный запрос о Брахте. Написал бы яснее…

Он откашлялся, просипел:

– Знаете, тут такая история, падре исчез, от Оси никаких вестей, и с вами только односторонняя связь, а нужно срочно… Нет, наверное, уже поздно.

– Что вы имеете в виду? Что поздно?

– Габриэль, давайте сядем, вот здесь, под фонарем.

Они опустились на скамейку.

– Карл, почему вы так нервничаете? Что случилось?

Он достал из кармана конверт, протянул Габи.

– Долго объяснять. Вот, прочитайте. Сумеете при таком освещении?

Габи вытащила листки, исписанные лиловыми чернилами, поднесла близко глазам, прищурилась.

– Да, почерк разборчивый.

Пока она читала, Карл Рихардович сидел, сгорбившись, бессильно уронив руки на колени, и видел будто со стороны две маленькие фигурки под фонарем на скамейке. Они выглядели слишком уязвимыми и беспомощными. Старик в мятом холщовом пиджаке, в летней светлой шляпе на лысой голове. Белокурая девушка в синей вязаной кофточке поверх легкого цветастого платья.

Так же они сидели тут год назад, двадцать третьего августа тридцать девятого, в день подписания пакта между СССР и Германией. Тогда казалось, самое страшное уже произошло, маховик войны запущен и хуже быть не может. Тогда впереди была просто война. Все войны рано или поздно кончаются, оставалась надежда, что Гитлер проиграет. Но, получив урановое оружие, он точно выиграет, так что теперь дела обстоят несравнимо хуже, чем год назад.