Соотношение сил

Местом действия фюрер выбрал Компьенский лес, вагон маршала Фоша, в котором 11 ноября 1918 года было подписано перемирие между Германией и Францией.

Мемориальный вагон хранился в музее. Немецким саперам пришлось разобрать стену, чтобы вытащить его и поставить на рельсы, посреди поляны, на то самое место, где двадцать два года назад маршал Фош диктовал побежденным немцам свои условия.

Гитлер широко расставил ноги в сверкающих сапогах, сплел руки внизу живота. Риббентроп склонился к нему, что-то зашептал на ухо, вероятно, перевел надпись с французского. Геринг стоял рядом, выпятив необъятное брюхо, поигрывал своим маршальским жезлом.

Когда процедура подписания закончилась, Гитлер на поляне возле вагона отбил нечто вроде чечетки, показал, как он топчет Францию, с грацией лавочника, вывалившегося из пивной. В группе журналистов слышались нервные смешки.

Через три дня по приказу Гитлера монумент был взорван, вагон сожжен.

Ося встретился с Тибо в маленькой альпийской деревне Айроло на итальянско-швейцарской границе. Бельгиец заметно похудел, морщины стали резче, наружные уголки глаз опустились, и даже когда он улыбался, лицо оставалось печальным.

Они гуляли по берегу небольшого зеркального озера. В розово-золотых бликах закатного солнца плавал белый лебедь. Вечер был теплый и тихий. Тибо тяжело дышал, на ходу обмахивался шляпой, говорил глухим, слегка простуженным голосом:

– Я успел вывезти из Брюсселя семью, но опоздал с ураном, три с половиной тысячи тонн урановых соединений в руках немцев. Никогда себе не прощу.

– Рене, разве кто-нибудь мог предвидеть, что все произойдет так быстро?

– Дата нападения была известна. Уже год идет война, а мы до сих пор не проснулись, нам по-прежнему снится, что Гитлер воюет против евреев и коммунистов. Предав Польшу, французы предали самих себя. Год назад французская армия превосходила немецкую по численности и вооружению. Был отличный шанс атаковать, помочь полякам. Гитлер не продержался бы и двух месяцев.

– Но это означало бы вступление в войну еще и с Советами, – заметил Ося.

– Нет, Джованни. – Тибо слабо помотал головой. – Сталин поджал бы хвост. В Польшу он ввел войска, когда уже никакого сопротивления быть не могло.

– Муссолини оказался решительней. – Ося усмехнулся. – Капитуляции не дождался, ударил в спину Франции так же, как Сталин в спину Польши, но при этом честно объявил войну, а не назвал свое вторжение братской помощью.

Они сели на скамейку. Ося снял темные очки. Можно было смотреть на солнце не щурясь. Оно стало оранжевым и медленно погружалось в зеленые волны холмов у горизонта.

– Рене, есть хорошая новость – меня переводят в Берлин, в пресс-центр посольства.

– Да что вы! – Тибо оживился.