Соотношение сил

С мая сего года вступил в силу приказ, строго запрещающий прямую передачу сведений из одного института в другой. Любая переписка должна вестись только через Управление вооружений.

Позади послышался нервный шепот Гана:

– Они нас хотят совсем закупорить. Как можно работать без обмена информацией?

Эмма повернулась, одарила его понимающей улыбкой и подумала: «Бедняжка, теперь ты вряд ли сумеешь тайно кататься за границу на свидания с Лизой, и переписку придется прекратить».

Усиление секретности, конечно, не нравилось никому, но в общем совещание закончилось на оптимистичной ноте. Франция скоро капитулирует, запас тяжелой воды и циклотрон окажутся в руках именно далемской группы, вместе с большей частью бельгийского урана. Вот уж об этом Дибнер позаботится.

Дома, после ужина, чета Брахт уютно сидела на диване. Горел торшер, Эмма читала вслух позорный опус Гейзенберга и хихикала:

– Бесспорно! Какое точное словцо! Кто осмелится спорить с протеже Гиммлера?

Герману было не до смеха.

– Мы все заложники этого протеже, не то что спорить – смотреть на него не могу! О чем он вообще думает?

– О теории относительности без Эйнштейна – раз, о тяжелой воде – два, о циклотроне – три, о скорой каптуляции Франции – четыре, – промурлыкала Эмма, загибая пальцы.

– Это напоминает сказку о голом короле, – мрачно заметил Герман, – только в нашей сказке все наоборот. Платье есть, а короля нет.

Эмма улыбнулась и погладила его по щеке.

– Удачное сравнение, милый, платье шьем из самых дорогих материалов, а короля нет. Гений сконструировал свой реактор в расчете на обогащенный уран. Реактор почти готов, но как делить изотопы, до сих пор не знаем.

«Вы не знаете, – пропела она про себя, – а я уже знаю».

– Метод Клузиуса провалился, – продолжала она грустно, – осталась центрифуга. Сколько стали и киловатт электроэнергии сожрет – представить жутко. Вряд ли они раскошелятся на центрифугу.

Герман поймал ее руку, уткнулся носом в ладонь и пробурчал:

– Господи, до чего же все это надоело. Одна радость – ты сегодня дома, я так соскучился.

Он скинул на пол с ее колен «Вестник Прусской академии». Губы поползли вверх по ее руке, остановились у ямки локтевого сгиба. Обычно он возбуждался постепенно, а тут сразу засопел, принялся дрожащими пальцами расстегивать пуговицы ее домашней кофточки. Эмма отстранилась чуть резче, чем следовало.

– Не здесь, милый, пойдем в спальню.

Через двадцать минут он крепко уснул, она выскользнула из-под одеяла, накинула халат, ушла в свой маленький кабинет, достала из ящика бюро тетрадь. Подперев подбородок сплетенными пальцами, долго, задумчиво глядела на строчки формул.