Украденный сон

— А в какой день это было, не помните?

— Число не помню. Но это была пятница. Потому что на следующий день мне позвонила молодая женщина, сказала, что мой телефон ей дал Косарь и что она хотела бы со мной встретиться по поводу рукописи. А это была суббота, мне перед женой пришлось выкручиваться и объяснять, что срочно надо ехать на работу. Я же не мог пригласить в дом незнакомую молодую женщину, сами понимаете.

— Где же вы с ней встретились?

— Как это где? На работе, конечно, в редакции. Вы представляете, что было бы, если бы жена позвонила на работу, а меня там нет? Развод и девичья фамилия в ту же секунду.

— И что было потом?

— Она пришла в редакцию. Ну, я вам скажу… Вы сами-то ее видели? Умереть и не встать. Я, конечно, размяк, поплыл, готов был ради нее еще раз весь подвал перерыть. Одним словом, дал я ей адрес автора, Смелякова, она его в руках покрутила и говорит, что боится ехать одна. Мол, место отдаленное, незнакомое, вдруг заблудится? Я намек, ясное дело, на лету поймал. Сказал, что попрошу машину у приятеля и в понедельник отвезу ее за город, к Смелякову. Договорились, что в понедельник, часов в десять утра, она придет в редакцию, и мы поедем. На том и разошлись.

— А дальше?

— А дальше — ничего. Она не пришла. И вообще больше не появлялась и не звонила.

— А вы не пытались ее разыскать?

— Зачем? Она могла быть мне интересна только как красивая женщина, но раз она больше не появилась, стало быть, я ее не привлекаю. Так зачем я буду ее искать?

— В ту субботу в редакции еще кто-нибудь был?

— Да, человек пять-шесть.

— Кто-нибудь видел Вику у вас в комнате?

— Практически все. Это общая комната, здесь и чай пьют, и разговаривают, и курят.

— Может, кто-нибудь проявил к вашей гостье особый интерес?

— Ну вы даете! — ухмыльнулся редактор. — Я так понял, что мужики мимо нее вообще спокойно пройти не могли. Все особи мужского пола, заходившие в комнату, тут же делали стойку и пытались познакомиться. Вряд ли можно кого-то из них выделить, все реагировали одинаково.

— Сергей, надо сосредоточиться и сделать две вещи. Во-первых, вспомнить, какого числа это было. Во-вторых, припомнить всех, кто в ту субботу был в редакции и видел девушку. Сумеешь?

Бондаренко долго морщился, тер ладонями виски, отпивал мелкими глоточками круто заваренный чай. Наконец он поднял на Андрея измученные глаза.

— Не могу. Уцепиться не за что. Помню точно, что суббота, а вот число… Не то конец октября, не то начало ноября.

— Двадцать пятого октября погиб Косарь, — напомнил Чернышев.

— Да? — вскинулся Сергей. — Неужели это было двадцать пятого октября? Хотя да, конечно, четвертого декабря сорок дней поминали… Это было до того, как Валя… как его… Короче, до того."

"— Значит, двадцать третьего октября, — уточнил Андрей, заглянув в календарик.