Доктор Сон

(НЕТ, ДЭН! ОНИ СЧИТАЮТ, ЧТО Я ТЕПЕРЬ В ПОРЯДКЕ! ОНИ ДУМАЮТ, Я СТАЛА ПОЧТИ НОРМАЛЬНОЙ!)

– Милая, если этим людям придется убить твоих маму и папу, думаешь, они этого не сделают? Не сомневаюсь, что сделают. Особенно после того, что мы только что обнаружили.

Абре нечего было возразить, и она не стала спорить… но внезапно голову Дэна заполнили ее тоска и страх. Крупные слезы выступили у него на глазах и потекли по щекам.

Вот дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

16Раннее утро четверга.

Принадлежавший Пароголовому Стиву «виннебаго», за рулем которого сидела Змеючка Энди, мчался на восток по I-80, пересекая Небраску на совершенно законных шестидесяти пяти милях в час. Горизонт только начали подсвечивать первые лучи восходящего солнца. В Эннистоне было на два часа позже. Дэйв Стоун в домашнем халате как раз варил кофе, когда зазвонил телефон. Звонила Люси из квартиры Кончетты на Мальборо-стрит. У нее был голос женщины, исчерпавшей свои ресурсы.

– Если не будет изменений к худшему – хотя, как я понимаю, только таких изменений мы теперь и можем ожидать, – Момо выпишут из больницы в самом начале следующей недели. Вчера вечером я разговаривала с двумя врачами, которые наблюдают за ней.

– Почему же ты сразу не позвонила мне, любимая?

– Слишком устала. И находилась в глубокой депрессии. Подумала, что мне станет легче после ночного сна, но выспаться не удалось. Понимаешь, дорогой, в этой квартире все напоминает о ней. О ее творчестве, ее жизнерадостности…

Ее голос сорвался. Дэвид ждал. Они прожили вместе пятнадцать лет, и он знал, что, когда Люси была по-настоящему расстроена, следовало выждать.

– Даже не представляю, что мы будем делать со всеми этими вещами. При одном только взгляде на книги мне делается тяжко. Их тысячи. И в шкафах, и по всему ее кабинету. А управляющий говорит, что еще тысячи хранятся в подвале.

– Нам не обязательно ничего решать прямо сейчас.

– Еще он сказал, что там стоит сундук, помеченный именем Алессандра. Если ты забыл, то это имя моей покойной мамы, хотя она всегда предпочитала, чтобы ее звали Сандра или Сэнди. Я даже не подозревала, что у Момо сохранились какие-то ее вещи.

– Хотя Четта и предпочитала все выплескивать через поэзию, она умела хранить секреты."

"Словно не услышав, Люси продолжала тем же унылым, немного ворчливым, смертельно усталым тоном:

– Я уже обо всем договорилась, вот только, возможно, придется переназначить частную «скорую помощь», если ее решат выписать в воскресенье. Мне сказали, что такая вероятность существует. Слава Богу, у нее все в порядке с медицинской страховкой. Оказывается, она завела ее, когда еще преподавала в Тафте, представляешь? Она ведь своей поэзией и десяти центов не заработала.