Доктор Сон

– При чем здесь коровы?

– Ты можешь забить скотину и получить месячный запас бифштексов и гамбургеров. Но если оставишь ее в живых и позаботишься о ней, она сможет давать тебе молоко шесть лет. А то и все восемь.

Наступило молчание. Долгое. Она позволила ему продлиться, сколько нужно.

Когда же Ворон снова подал голос, то звучал он еще более осторожно:

– Никогда ни о чем подобном не слышал. Мы их убиваем и получаем необходимый пар, а если кто-то обладает полезными для нас способностями и достаточно силен, чтобы пережить Трансформацию, обращаем его в одного из нас. Как Энди в восьмидесятых. У Дедушки Флика может быть другое мнение на этот счет, если ты веришь, что он действительно помнит те времена, когда Генрих Восьмой убивал жен одну за другой, но я не думаю, чтобы за всю свою историю Истинные когда-либо оставляли «парилку» в живых. Если она обладает такой мощью, как ты говоришь, это может быть опасно.

Скажи мне что-нибудь новое. Если бы ты испытал то же, что и я, вообще назвал бы меня сумасшедшей. И может, я действительно рехнулась. Но все же…

Но все же следовало признать, что она попросту устала от необходимости тратить столько своего времени, да и времени каждого члена семьи, на постоянные поиски пищи. Как устала и от средневекового цыганского образа жизни, который им приходилось вести, вместо того чтобы царствовать и повелевать в роли владык этой жизни, венца творения.

– Поговори с Дедушкой, когда ему станет лучше. С Толстухой Мэри – она прожила на этом свете почти столько же, сколько Флик. Со Змеючкой Энди. Она из новеньких, но голова у нее работает хорошо. Короче, с кем угодно, кто может дать полезный совет.

– Боже праведный, Роуз! Я даже не знаю…"

"– Вот и я пока ничего не знаю. Меня до сих пор трясет. Все, о чем я сейчас тебя прошу, – это проделать подготовительную работу. В конце концов, ты же у нас антрепренер.

– Хорошо.

– Да, и обязательно побеседуй с Грецким Орехом. Пусть назовет снадобье или наркотик, который поможет нам держать ребенка-лоха в подчинении сравнительно долгое время.

– Мне эта девочка не кажется похожей на лоха.

– И тем не менее она всего лишь лох. А мы сделаем из нее большую, толстую корову, чтобы доить по мере надобности.

Не совсем точное определение. Гигантский большой белый кит – вот чем она станет.

Роуз закончила разговор, не дожидаясь ответа. Она босс, и, с ее точки зрения, обсуждать больше было нечего.

Девчонка – белый кит, а я хочу загарпунить ее.

Но как капитан Ахав охотился на своего кита не только ради тонн ворвани и множества баррелей масла, так и Роуз хотела заполучить девчонку вовсе не ради одной только возможности – при правильном сочетании наркотиков и необходимой психологической обработке – превратить ее в почти неиссякаемый источник пара.