Сон дядюшки Фрейда

 – Борис Валентинович, он врет, вы же знаете правду! Я никогда не спускался в лабиринт! Я там не был!

– Так я и думал, – засмеялся Якунин, – вы лжете по указке хозяина. Я сразу сообразил: а как Гарри наружу вышел? Пожилой человек без еды, воды, гулял долго в темноте и смог сдвинуть люк? Борис Валентинович, вам надо подредактировать эту историю. И, кстати, то, что Гарри, как он сейчас уверяет, не бывал в катакомбах, может тоже оказаться ложью. Библиотекарь откопал в архиве план, спустился под землю, сначала он один клад искал, потом с Ксюшей скорешился. А когда той руки отрубило, унес золото-камни. Не могу исключить Клюева из числа подозреваемых.

Старик снова расчихался и зашептал:

– Босс, простите, надышался пылью. Извините, что выдал правду про свое путешествие в подвалах. Я не хотел. Я вам предан, клянусь, у меня нет схемы.

– Ура! Мы вышли в дом! – обрадовался Якунин. – Дарья, помнишь, как мы открыли лаз? Я стоял вот тут, держался за это, начал падать, потянул на себя перила. Ну-ка поверни самую нижнюю ступеньку.

Я покорно выполнила его приказ. Стена плавно и беззвучно закрылась.

– Молодец! – похвалил себя Владимир. – Запомнил последовательность действий. Вот же были в древности чудо-мастера. Сколько сотен лет назад механизм изготовили, а работает безукоризненно, нигде не заедает. Сейчас так не умеют, сделаешь дома ремонт и через пять лет стены красить надо.

Эпохов нахмурился.

– Если кто-то из вас проговорится, что Гарри не бывал в лабиринте, тому будет очень и очень плохо. Дарья, бери тряпку, мой коридор, выдрай место, где лежал труп. Когда закончишь, ступай к Лике, она тебе твою новую комнату покажет. Владимир, ты идешь со мной в кабинет.

Начальник тюрьмы развернулся и направился в сторону холла, эксперт не спеша двинулся за ним.

– Нехорошо вышло, – запричитал Гарри, когда они исчезли из зоны видимости. – Черт меня за язык дернул?

– Владимир построил разговор таким образом, что вы не могли смолчать, – утешала я старика. – Гарри, не бойтесь. Борис Валентинович к вам прекрасно относится, вы здесь много лет, стали хозяину близким человеком.

– То-то и оно, – приуныл собеседник, – я, знаете ли, испытываю к Эпохову такое чувство… трудно вам его объяснить. У вас есть дети?

Я хотела кивнуть, но удержалась. Не знаю, каково семейное положение моей тезки, которая должна сейчас находиться в особняке. Но Гарри не понадобился мой ответ, он зашептал:

– Борис Валентинович вылечил мою душу, он мой родитель, хотя это, конечно, странно звучит. А я его подвел. Нет мне прощения. Сейчас принесу вам веник, тряпку, ведро с водой…

– Сама сбегаю, – попыталась я остановить Гарри.