Сон дядюшки Фрейда

– Ну? Разве живой мини-пиг станет так себя вести?

– Нет, – после небольшого раздумья согласился досмотрщик и вдруг поинтересовался: – А что в пакете?

– В каком? – заморгала я.

– В этом! – повысил голос представитель таможни.

С одной стороны, я радовалась, что дядька отвязался от мини-пига, но с другой – мне стало тревожно, лишиться деликатесов не хотелось.

Я изобразила идиотку.

– Где? Не вижу.

– Да вот же он, – процедил Андрей, потянулся к полиэтиленовому пакету, и тут Роджер оглушительно пукнул.

«Не надо было угощать его виноградом», – пронеслось вихрем в моей голове. Офицер мигом забыл про продукты.

– Что это за звук?

Я потупилась.

– Простите. На нервной почве желудок взбунтовался.

По купе пополз характерный запах, Андрей смутился. Я положила поросенка прямо на кулек с прекрасной белорусской едой и уставилась на таможенника с выражением горячей бескорыстной любви во взоре. И тут Роджер опять громко испортил воздух.

– Эй, да это мумия безобразничает, – изумился Андрей, – значит, она живая и обязана иметь паспорт.

– Чучело иногда выпускает воздух, который скапливается внутри, – объяснила я, – это естественный процесс.

Не говоря ни слова, Андрей вышел в коридор, я перевела дух, схватила кулек с сыром-индюшатиной-творогом-сметаной, запихнула его под подушку, навалилась на нее спиной и замерла. До ушей долетело попискивание, затем прорезался негромкий голос таможенника:

– Николай, совет нужен. В вип-вагоне баба, россиянка, с ней чучело свиньи. Оно странное, теплое, дышит, пердит, но ведет себя, как покойник. Нет, не пил я ничего. Свин лежит, не шевелится, пассажирка его трясет, он молчит. Нет, не ветчина, не колбаса, он в шубе. Но она не свиная, скорей уж собачья или овечья, кудрявая. Нет, я не ел грибы, которые Оля вчера насобирала. Это не свинья в пальто, оно не снимается, типа шкура. Может, ты сам Нинкиных суточных щей похлебал и теперь не способен понять, че тебе втолковывают? Оно чучело! Так баба говорит. На батарейках! Ща спрошу.

Андрей заглянул в купе.

– Ваша свинья какого производства? Кто ее сделал?

– Человек, – заулыбалась я, – таксидермист.

– Страна какая? Германия? США? Франция?

– Россия, – уточнила я, – только наши люди могут создать истинный шедевр.

Андрей пропал из виду. Через минуту я опять услышала, как он ведет тихий разговор:

– Николай! Кабан российский. Его сделал таксист. Откуда я знаю! Может, у шофера хобби такое идиотское. Ща!

Таможенник снова вошел в купе.

– Год смерти свиньи уточните.

– Одна тысяча восемьсот девяностый, – выпалила я первое пришедшее на ум число.

– Антиквариат! – подпрыгнул мужик. – Предъявите бумаги, разрешающие вывоз старины.

Я захлопала ресницами и мигом поняла, что надо сказать.