Сон дядюшки Фрейда

Глаза у парня голубые, а брови и ресницы очень черные, похоже, их тоже покрасили, потому что на лице у представителя фэшн-бизнеса пробивается рыжая щетина и такие же усы. Похоже, Вадим натуральный блондин. Губы у него слишком объемные, в них, скорей всего, вкачали гель. Ну зачем мужику проделывать с собой косметические манипуляции? Хотя можно ли считать Вадика представителем сильного пола? Мне кажется, он человек нетрадиционной сексуальной ориентации. Вадик жеманится, часто закатывает глаза, у него явно не мужская жестикуляция и походка. Вот голос у модельера брутально-низкий, он никак не вяжется с его внешностью. Впрочем, мне безразлично, с кем спит модельер, главное, чтобы он вел себя как приличный человек.

– Отчего Леонид у нас генерал? Давайте проведем выборы. Предлагаю в комиссары себя. Кто за? – спросил Вадим и первый поднял руку.

– Никто тебя в начальниках видеть не желает, – захохотал Владимир, – успеха твое предложение не имеет.

– Не надо шуметь, – попросила Рита, – как Борис Валентинович решит, так и будет, я только его слушаю, он мой учитель и руководитель."

"– Босс велел вам подчиняться комиссару, – вздернул подбородок Деревянко, – если мне не повинуешься, оказываешь неуважение шефу. Правда, Дарья? Это логично?

Я решила по мере возможности держать нейтралитет.

– У меня беда с логическим мышлением, в институте не умела ни решать, ни ставить задачи.

– Это просто, – вмешалась Алиса, – сейчас объясню. Привожу пример категорического силлогизма.

У меня отвисла челюсть. Категорического силлогизма? Чудо пластической хирургии понимает значение этих слов?

– Все люди смертны, – продолжала Алиса. – Сократ человек, следовательно, он смертен. Видите, ничего сложного. Даша, попробуйте составить силлогизм.

– Ммм, – протянула я, обескураженная предложением чудовищной красавицы, – ну… ничего в голову не приходит.

– Можно я? – подняла руку Маргарита. – Борис Валентинович, разрешите?

– Слушаю, – кивнул Эпохов.

Рита встала.

– Все помидоры красные, у нашего лучшего на свете хозяина красный свитер, следовательно, он помидор.

– Сядь, два, – объявил Леонид.

– Кто помидор? – поинтересовалась Алиса. – Эпохов или пуловер?

Маргарита смутилась.

– Не получилось?

– Непременно научишься, – подбодрила ее Алиса, – когда я принимаю экзамен у студентов первого курса, кое-кто, как ты, высказывается.

– Ты профессор? – поразился Владимир.

– Пока доцент, – расплылась в улыбке Алиса, – преподаю в вузе.

– А с виду дура, – брякнул Якунин.

– Леонид, ты ешь только икру! – напомнил Борис Валентинович.

Деревянко, тянувшийся к запеканке, замер с занесенной рукой.

– Больше ее не хочу!

Эпохов постучал ножом по тарелке.

– Внимание.