Хорошие манеры Соловья-разбойника

На ней валялись скомканное праздничное платье и туфли.

Перепуганные родители обыскали комнату и на письменном столе нашли записку: «Не ищите меня, не найдете. Уже не ваша дочь, Марина».

Нестерова закрыла глаза и забубнила:

– Муж сразу вызвал милицию. Приехали оперативники, начали нас расспрашивать. А ответов нет. Когда я в последний раз видела вчера дочь? Не помню. Где девочка находилась во время праздника? На участке. Где конкретно?

Антонина открыла глаза и прижала руки к груди.

– Пожалуйста, поймите! У мужа день рождения, гости, артисты. Марине не два года, ей исполнилось пятнадцать. Она умная, самостоятельная девочка, ну зачем мне отслеживать каждый ее шаг? Я знала, что дочка где-то здесь. И занималась приглашенными. Да, я не могла сказать, когда видела Марину в последний раз. Опера проделали колоссальную работу, опросили всех, кто присутствовал у нас на даче. Это помогло установить примерное время исчезновения дочери. До двадцати часов с ней контактировали разные люди. В восемь вечера выкатили торт. Минут через пятнадцать наша соседка Лидия столкнулась с Маринкой у ворот, удивилась и спросила:

– Почему ты сняла праздничное платье? Надела джинсы и простую рубашку?

Девочка улыбнулась, показала пакет и ответила:

– Мама попросила зайти к тете Вале, у нее давление высокое. Несу ей угощение со стола.

Лида похвалила Маринку и пошла пить чай.

Антонина вытерла лицо платком.

– Валентины на самом деле не было на празднике. Ее прислуга еще утром принесла подарок и нашептала мне: «Хозяйка лежит, гипертонический криз у нее. Велела вам не говорить, чтобы не переживали, сказала: „Соври, что я на работу уехала!“ Так вы же не поверите!»

На лице Нестеровой появилось подобие улыбки."

"– Конечно, я поняла бы, что это ложь. Валечка не ходила на работу, она домашняя хозяйка. Разговариваю с домработницей Кулагиных, и вдруг раздается голос Марины:

– Мам, что такое гипертонический криз?

Я объяснила:

– Очень высокое давление. Это опасно, может случиться инсульт.

– Ой, ой, бедная тетя Валя, – расстроилась Маринка, – надо ей отнести что-нибудь вкусненькое.

Это последний наш с ней разговор. Больше я дочь не видела, она как в воду канула.

– Что обнаружила милиция? – спросил Макс.

– Ничего, – ответил вместо Нестеровой Энтин, – вообще никаких следов. Билет на электричку девочка не покупала. Могла поехать зайцем, но ее на платформе не видели.

– Может, просто не заметили, – пробормотала я.

– Нет, там на скамеечке всегда сидела Клава, местная продавщица, – объяснила Антонина. – Дом у нее стоит почти впритык к железной дороге, семьи нет. Клавдия Петровна жила с тремя котами. Магазин она закрывала в семь и перемещалась на платформу. Клаву называли: информбюро.