Соловей

– Мы понимаем, что вы спасли девятнадцать еврейских детей. Это при том, что в вашем доме жил немецкий офицер. Невероятно, мадам.

– Подвиг, – добавил рабби.

Антуан сжал ее руку, и Вианна осознала, что следует что-то ответить.

– Рашель была моей лучшей подругой. Я пыталась помочь ей перебраться в Свободную Зону перед депортацией, но…

– Ее дочь погибла, – сказал Лернер.

– Наша работа состоит в том, чтобы собирать сведения и соединять семьи. Мы разговаривали с женщинами, которые были вместе с Рашель в Аушвице. К сожалению, она продержалась меньше месяца. Ее мужа Марка расстреляли в Шталаг 13А. Ему не так повезло, как вашему мужу.

Вианна молчала. Она понимала, эти люди дают ей время. Она была благодарна им за это, но куда больше она ненавидела их.

– Но он не ваш сын, мадам. – Голос у Лернера мягкий, но слова – как удар хлыста.

– Я обещала Рашель, что спасу его.

– И вы спасли. А теперь Ари пришло время вернуться в семью. К своему народу.

– Возможно, – согласился Лернер. – Пока не поймет.

Вианна с надеждой смотрела на Антуана:

– Мы любим его. Он часть нашей семьи. Он должен остаться с нами. Ты же согласен, Антуан?

Антуан очень серьезно кивнул.

– Мы можем усыновить его. Воспитаем как родного сына. Но как еврея, конечно же. Мы объясним ему, кто он такой, будем водить его в синагогу и…

– Мадам, – вздохнул Лернер.

Рабби ласково взял руки Вианны в свои:

– Мы знаем, что вы любите его, а он любит вас. Мы знаем, что Ари еще слишком мал, чтобы понять ситуацию, и что он будет плакать и тосковать без вас – возможно, годами.

– Но вы все равно хотите его забрать.

Вианна вспомнила отель «Лютеция» – ходячие скелеты с пустыми глазами, бесконечная стена со снимками.

Утраченное поколение.

Она не смеет отказать рабби. Не вернуть Ари родной семье и своему народу? Она готова умереть, сражаясь за своих детей, но здесь нет врага, которого можно победить. Это просто горе, для всех.

– Кто его заберет? – Голос дрогнул.

– Двоюродная сестра его матери. У нее одиннадцатилетняя дочь и сын шести лет. Они будут любить Ари как родного.

У Вианны сил не было ни кивнуть, ни утереть слезы.

– Они же будут писать мне, присылать фотографии?

– Ему придется забыть вас, мадам, начать новую жизнь.

– Когда вы его заберете?

– И мы ничего не можем изменить? – спросил Антуан.

– Нет, мсье. Ари следует вернуться к своим. Он один из немногих счастливчиков – его родственники живы.

Вианна почувствовала, как Антуан взял ее за руку. На лестнице ему пришлось поддерживать ее, ноги не слушались.

В спальне сына (нет, не сына), двигаясь как сомнамбула, она собрала нехитрые пожитки мальчика.