Соловей

Очень тесно…

Паника захлестнула ее с новой силой, она отчаянно заворочалась, пытаясь высвободиться, но только обессилела. Смирилась с поражением. Не пошевелиться. Разве что пальцами, которые все равно слишком замерзли и ничего не чувствуют.

Она замерзнет до смерти. Или задохнется.

Слышно было только дыхание – оглушительно громкий звук со всех сторон. Изабель заплакала, но слезы замерзали, превращаясь в сосульки на щеках.

Она вспоминала всех, кого любила, – Вианну, Софи, Гаэтона, отца. Почему она так редко говорила, что любит их? А теперь она умрет и не успеет ничего сказать Вианне.

С каждого фонарного столба на городской площади свисало тело.

Вианна остановилась, не веря глазам. На другой стороне площади под одним из тел стояла пожилая женщина. Веревки громко скрипели на ветру, заглушая остальные звуки. Вианна осторожно шла через площадь, стараясь держаться подальше от столбов – и висящих на них синелицых, распухших тел.

Десять трупов – французов, само собой. Скорее всего из маки – партизан. Коричневые штаны и черные береты, повязки с триколором на рукавах.

Вианна подошла к старушке, обняла ее за плечи:

– Мадам, пойдемте, не нужно…

– Мой сын, – прокаркала старуха. – Нельзя его оставлять…

– Пойдемте, – сказала Вианна настойчивей. Она увела женщину с площади. На Ла Гранд та вырвалась и ушла, бормоча себе под нос.

По пути к мясной лавке Вианна миновала еще три мертвых тела. Карриво, казалось, затаил дыхание. Союзники непрерывно бомбили окрестности уже несколько месяцев. Некоторые здания были разрушены в щебень. Со стен остальных что-то постоянно падало, обваливались карнизы и куски крыш.

В воздухе пахло смертью, город погрузился в тишину. Опасность подстерегала за каждым углом.

В лавке Вианна слушала тихий разговор двух стоящих в очереди женщин.

– Слышала про Орадур-сюр-Глян?

Несмотря на все творящееся кругом, на все аресты, депортации и казни, Вианна не могла поверить последним слухам. Вчера утром нацисты ворвались в деревушку Орадур-сюр-Глян – недалеко от Карриво – и согнали всех в церковь, якобы для проверки документов.

– Всех в городке, – шептала собеседница. – Мужчин, женщин, детей. Наци перестреляли всех, а потом заперли двери и сожгли церковь. – В глазах у нее стояли слезы. – Чистая правда.

– Да не может быть, – вмешалась Вианна.

– Моя Диди видела, как беременную женщину застрелили, прямо в живот.

– Диди пряталась за крольчатником несколько часов и видела, как горит деревня. Она говорит, никогда не забудет крики. Там еще оставались живые, когда они подожгли церковь.

Вроде бы расправу учинили в отместку за штурмбанфюрера, захваченного маки.