Соловей

 – Вианна побоялась назвать его Даниэлем, опасаясь, что мальчик ее поправит. – И моя дочь, Софи.

– Я не помню, чтоб гауптман Бек говорил про двух детей.

– С чего бы, герр штурмбанфюрер. Не стоит упоминания…

– Ну, – коротко кивнул он Софи, – девочка, принеси мои сумки. – И повернулся к Вианне: – Покажите мне комнаты, я выберу, в которой жить.

Изабель проснулась в темноте. От боли.

– Не спишь? – спросил кто-то рядом.

Она узнала голос Гаэтона. Сколько раз за последние два года она мечтала о том, чтобы оказаться с ним в постели?

И тут же нахлынули воспоминания.

Изабель села так резко, что голова закружилась.

– Вианна? – спросила она.

– Твоя сестра в порядке.

Он зажег керосиновую лампу и поставил ее рядом с кроватью на перевернутую корзину из-под яблок. Они оказались в круге желтовато-карамельного света, в уютном маленьком мире посреди темноты. Она прикоснулась к больному месту на плече и поморщилась.

– Этот подонок в меня выстрелил, – сказала она, удивляясь, как можно было позабыть о таком. Вспомнила, как прятала сбитого летчика, как ее поймала Вианна… Летчика – теперь уже мертвого…

– А ты в ответ застрелила его.

Да, действительно. Бек нашел ее, наставил на нее пистолет. Два выстрела… Она выбиралась наружу, спотыкаясь, голова кружилась. Поняла ли она, что в нее стреляли?

Вианна с окровавленной лопатой. Рядом с ней, в луже крови, Бек.

Изабель медленно легла. Больней, чем рана. В кои-то веки Вианна была права. О чем она думала, когда решила спрятать летчика в доме сестры, где квартирует капитан вермахта?

– Сколько я тут пробыла?

– Четыре дня. Рана заживает. Твоя сестра хорошо тебя заштопала. Лихорадка вчера утихла.

– А… Вианна? Как она? На самом деле?

– Мы подстраховали ее как смогли. Она отказалась прятаться. Так что Анри и Дидье закопали оба тела, подчистили в сарае и разобрали мотоцикл.

– Ее будут допрашивать, – сказала Изабель. – А убийство будет мучить ее всю жизнь. Она не умеет ненавидеть.

– До конца войны научится.

Изабель почувствовала, как внутри у нее все сжимается от стыда.

– Я люблю ее. По крайней мере, очень стараюсь. Как так получается, что я об этом забываю, едва мы начинаем спорить?

– Она сказала примерно то же самое на границе.

Изабель попыталась повернуться и задохнулась от боли в плече. Глубоко вдохнув, собралась и все-таки перевернулась на бок – медленно. Оказывается, кровать меньше, чем ей показалось, и он совсем близко. Они лежали как любовники – она у него на плече, глядя на него сверху вниз, а он на спине, глядя в потолок.

– Вианна была на границе?

– Да, а ты лежала в гробу, в телеге. Она хотела удостовериться, что мы перебрались на ту сторону без проблем. – По голосу было слышно, что он улыбается. По крайней мере, так ей показалось.