Соловей

А потом просто села, устало разглядывая свои окровавленные руки и залитую кровью юбку.

Изабель лежала такая бледная, худенькая, хрупкая и нежная – совсем на себя не похожа. Волосы грязные, одежда в крови – своей и чужой, – и сама она почти ребенок.

Как часто в своей жизни бедняжка Изабель слышала эти слова – и от своих близких, от тех, кто должен бы любить и беречь ее?

– Я отвезу ее в безопасное место в Брантоме, – сказал черноволосый парень.

– Нет, не отвезешь, – решительно заявила Вианна, глядя снизу вверх на трех мужчин, сгрудившихся у телеги. Поднялась на ноги и повторила: – Она никуда с вами не поедет. Это из-за вас она оказалась здесь.

– Это мы здесь из-за нее, – буркнул черноволосый. – Я ее забираю, немедленно.

Вианна присмотрелась к парню. Сила и решительность в его глазах прежде напугали бы ее, но сейчас она выше страха и осторожности.

– Я знаю, кто ты, – сказала она. – Она тебя хорошо описала. Это ты – парень из Тура, который бросил ее, прикрепив записочку к одежде, как будто она бродячая собака. Гастон, верно?

– Гаэтон, – едва слышно поправил он, так что Вианне пришлось наклониться, чтобы разобрать. – Но вы-то в таких вещах дока. Разве не вы бросили сестру, когда она так нуждалась в вас?

– Если попробуешь ее тронуть, я тебя прикончу.

– Ну-ну, – усмехнулся он.

– Довольно. – Анри прекратил перепалку, вставая между ними. – Ей нельзя здесь оставаться, Вианна. Сама подумай. Немцы будут искать своего пропавшего капитана. Ни к чему, чтобы они обнаружили женщину с огнестрельным ранением и поддельными документами. Понимаешь?

– Мы похороним капитана и американца, – вмешался здоровяк. – И мотоцикл припрячем. Гаэтон, а ты отвезешь ее в убежище в Свободной Зоне.

Вианна растерянно переводила взгляд с одного на другого:

– Но сейчас темно, комендантский час, до границы четыре мили, Изабель ранена. Как…

Еще не договорив, она сообразила.

Нет, какая чудовищная мысль, нет.

– Я позабочусь о ней, – постарался успокоить ее Гаэтон.

Но Вианна не верила ему ни на грош.

– Я поеду с вами. Хотя бы до границы. Когда увижу, что вы переправили ее в Свободную Зону, я вернусь.

– Вы не сможете, – покачал головой Гаэтон.

– Ты удивишься, на что я способна. А теперь давайте выносите ее отсюда.

Чертово приглашение не давало мне покоя. Готова поклясться, оно живое.

Несколько дней я игнорировала его призывы, но нынешним чудесным весенним утром обнаружила себя стоящей перед кухонной стойкой, где лежит это проклятое письмо. Прелестно. Не помню, как здесь оказалась, но все же я тут.

Чья-то женская рука тянется к конверту. Нет, не моя – не может быть, чтобы эта дрожащая морщинистая лапа с уродливыми суставами и набухшими венами была моей рукой. Она берет конверт, эта другая женщина.