Соловей

Полицейские заталкивали в толпу все новых, упавших волокли по земле. Дети рыдали. Беременная женщина, стоя на коленях, раскачивалась взад-вперед, баюкала свой огромный живот.

– Но… их здесь так много…

– Их скоро депортируют.

– Но что-то же вам известно.

– В рабочие лагеря, – промямлил полицейский. – Где-то в Германии. Все, что я знаю.

– Но… здесь же женщины и дети.

Полицейский только пожал плечами.

– Но дети не могут работать, мсье. А здесь ведь тысячи детей. И много беременных женщин. Каким образом…

Из всей Франции? Воздух разом вышел из легких. Операция «Весенний ветер».

– Вы хотите сказать, это происходит не только в Париже?

– Нет, в Париже – только начало.

День напролет Вианна простояла в очереди на солнцепеке, и ради чего – полфунта засохшего сыра и буханка отвратительного хлеба.

– Мам, можно немножко клубничного джема намазать? А то хлеб есть невозможно.

Выйдя из магазина, Вианна притянула к себе дочь, потрепала по голове, как маленькую:

– Если только немножко, в меру. Помнишь, какая была зима? А скоро настанет следующая.

Мимо промаршировали солдаты, следом за ними, грохоча по булыжной мостовой, проехал танк.

– Что-то их сегодня много, – заметила Софи.

Вианна подумала о том же. И еще полиция – жандармы толпами прибывают в город.

Какое облегчение – посидеть в тихом ухоженном саду Рашель. Единственное место, где она может быть собой.

На стук Вианны сначала высунулась только голова, Рашель подозрительно огляделась, заметила гостей и с улыбкой широко распахнула дверь:

– Вианна! Софи! Заходите, заходите.

– Софи! – радостно завопила Сара.

Девочки обнялись, словно не виделись несколько недель. Обеим нелегко далась разлука, пока Софи болела. Сара тут же потащила подружку во двор, они устроились под яблоней.

Рашель оставила дверь открытой, чтобы слышать, что там происходит. Вианна размотала косынку, затолкала ее в карман.

– Я тебе кое-что принесла.

– Не надо, Вианна. Мы это уже обсуждали, – возразила Рашель. На ней был мешковатый комбинезон из старой занавески для ванной. Летний кардиган – когда-то белый, а сейчас посеревший от постоянной носки и частой стирки – висел на спинке кресла. Отсюда Вианне хорошо были видны две нашитые желтые звезды.

Вианна прошла в кухню, выдвинула ящик стола. Здесь почти ничего не осталось – за два года оккупации немцы «реквизировали» у местных жителей почти все имущество. Сколько раз за это время они врывались ночами в дома, выгребая подчистую все сколько-нибудь ценное? А потом «необходимое для нужд Германии» эшелонами отправлялось на восток. В итоге гардеробы, чуланы и сундуки горожан опустели. У Рашель в ящике только несколько вилок, ложек и единственный хлебный нож.