Соловей

 – Изабель была благодарна за эту беседу, за шутки.

– Я, наверное, не смогу толком отблагодарить вас… вы спасли мне жизнь.

– Пока еще не спасла, Торренс.

– Зовите меня Торри, как все друзья.

Он говорил что-то еще – о девушке, которая ждет его в Ипсвиче, наверное, – но Изабель слишком устала, чтобы слушать.

Когда она проснулась, шел дождь.

– Твою ж мать… – бормотал кто-то. – Какая там хрень.

Перед пещерой стоял Эдуардо, широко расставив крепкие ноги, лицо и волосы мокрые от дождя, но он, похоже, этого не замечал. За спиной – непроницаемая тьма.

Летчики развязали рюкзаки. Никому больше не нужно было напоминать, что пора поесть, – все усвоили правила. Когда разрешают остановиться, ты пьешь, ешь, спишь, именно в такой последовательности. Когда тебя разбудили, ты ешь, пьешь и встаешь на ноги, и неважно, что и как у тебя болит.

Вставали они со стонами. И с руганью. Сырая безлунная ночь. Кромешная тьма.

Они преодолели горы: почти на тысячу метров вверх в предыдущую ночь – и примерно пятьсот вниз с другой стороны, но дождь не прекращался.

На выходе из пещеры мокрые ветки хлестнули Изабель по лицу. Она лишь отвела их и двинулась дальше, опираясь на посох. На мокрой глине ноги скользили лучше, чем по льду, вдобавок вдоль тропки теперь бежали ручейки. Парни грязно ругались сквозь зубы, а Изабель упрямо переступала израненными ногами. Эдуардо задал изнурительный темп, оставалось только держаться за ним.

– Смотрите! – услышала она возглас.

Далеко впереди мелькнул огонек, а потом целая паутинка из белых огоньков рассыпалась в темноте.

– Испания, – сказал Эдуардо.

Они зашагали быстрее, посохи бодрее стучали по земле, а дорога постепенно становилась все ровнее.

Сколько прошло времени? Пять часов? Шесть? Изабель постоянно отплевывалась от воды, голод стал звериным. Небо на горизонте посветлело. Пока они спускались по извилистой тропинке, нежно-лавандовая полоска постепенно порозовела, потом стала желтой. Но Изабель не обращала внимания на красоты – ноги горели огнем, ей приходилось стискивать зубы, чтобы не орать от боли.

– Стой! – Эдуардо вскинул руку.

Изабель налетела на Маклея. Его обветренные щеки ярко пылали, губы потрескались, он тяжело дышал.

Вдали, на склоне, Изабель увидела людей – все в светлозеленом. Военный патруль.

Прятались они там долго, потом опять куда-то шли. Через несколько часов добрались до берега, где грохот воды перекрывал остальные звуки.

Здесь Эдуардо наконец остановился и подозвал всех. Он стоял в луже грязи, эспадрильи тонули в темной жиже. На серых гранитных скалах за его спиной, вопреки законам гравитации, умудрялись расти чахлые деревца. У подножия скал густо зеленел кустарник.

– Мы спрячемся здесь до темноты, – сказал Эдуардо. – За этой грядой – река Бидасоа.