Солнце ночи

Никак не ожидала услышать от рафинированной дамы столь откровенные выражения.

Но Палянский не обиделся. И даже весело засмеялся.

— Ты не меняешься с годами, — заметил он, перестав смеяться.

— Говори, что тебе нужно, и убирайся, — велела Ольга.

— Ты знаешь, что мне нужно.

— Денег не дам! — отрезала Ольга. — Я достаточно на тебя потратилась!

Воцарилось недолгое молчание. Я припала ухом к створке двери и перестала дышать. Подслушивать, конечно, некрасиво, но до чего интересно! Захватывающее ощущение!

— Ты не на меня потратилась, а на искусство, — напомнил Палянский с едва уловимым ехидством. — Проявила благородство и проспонсировала съемку отличного фильма! Между прочим, фильма, который завоевал уже три международных приза!

— Ты-то тут при чем? — брезгливо спросила Ольга.

— Ты что, забыла? — удивился Палянский. — Я этот фильм снял!

— Да иди ты, — сказала Ольга почти весело. — Ты снял!.. Сняли твои ассистенты, талантливые ребята, которых даже в титрах не упомянули! А ты просто купил право поставить свою фамилию первой! Между прочим, купил на мои деньги! — Палянский ничего не ответил. Ольга помолчала и продолжала задумчивым голосом: — Одного понять не могу: неужели кто-то в вашем мире верит, что ты способен снять хорошее кино? Ты же полная бездарь! Неужели ни у кого не возникает вопроса: почему за прошедшие двадцать лет ты не снял ни одной картины?

— Потому, что прошедшие двадцать лет отечественный киномир находился в глубоком кризисе, — объяснил Палянский. — Но мы отвлеклись. Мне нужны деньги.

— Не дам, — сказала Ольга, но уже без прежней уверенности.

Режиссер расхохотался.

— Заткнись! — велела Ольга. И добавила: — Не дай бог, Аня услышит…

— Ничего, она прекрасно знает, что я пошел к тебе.

— Бедная девочка! И как она все это терпит? Ты же, сволочь, ни копейки ей на расходы не выдаешь!

— Молода еще, — ответил режиссер. — Тратить не умеет. О! Знаешь что? Ты можешь дать ей денег сама! Я не буду возражать!

— Идиот! Под каким соусом?

— А ты дай без соуса! — предложил режиссер. — Просто вложи ей в ручку стопочку и скажи: это тебе на булавки, дорогая.

— Как же ты меня достал, шантажист проклятый, — проговорила Ольга, и я даже вздрогнула, столько ненависти звучало в ее голосе.

— Потерпишь, — отозвался Палянский. — Так что? Прикажете получить?

— У меня нет с собой такой суммы.

— А ты в Москву позвони, пускай муж пришлет. А то я почти на нуле!

— Позвоню! — выкрикнула Ольга. — А сейчас, умоляю, убирайся! Иначе я за себя не ручаюсь!

— Ну что ты, дорогая, — ласково прожурчал баритон режиссера. — Нельзя же так. Нужно нервишки подлечить, благо мы на курорте.

Ольга не ответила, но я услышала, как на пол упало что-то тяжелое.