Солнце и луна

Я знаю, тебе не терпится этим заняться.

Филиппа метнулась в сторону. Клер с неожиданной ловкостью поймала ее за косу и удержала на месте. Олдос, весь, дрожа, выхватил из-за пазухи крученый шнур. Через пару минут руки Филиппы были крепко стянуты в запястьях у нее за спиной.

– Орландо не говорил, что я лично испытала гранаты на животных? О, это нечто особенное! В момент, когда подносишь смертоносное оружие к голове невинной, ничего не подозревающей овечки, вся кровь закипает в жилах, словно перед плотской близостью!

Клер прижала гранату крышкой к виску Филиппы и помахала у нее перед глазами раскаленной проволокой. Горячее частое дыхание возбужденного Олдоса жгло шею, связка ключей больно впивалась в спину, а к связанным рукам прижималось нечто весьма узнаваемое. Филиппа почувствовала настоящий ужас.

– Знаешь, что происходит при этом с тварью Божьей? – продолжала Клер. – Слышишь ее предсмертный крик, всем телом ощущаешь, как рвется плоть и ломаются кости. Она падает, бьется в конвульсиях и замирает. У свиней обычно вышибает мозги, а вот овцам отрывает голову.

Филиппа крепко зажмурилась и приказала себе не поддаваться панике.

– Мое величайшее желание – опробовать гранату на человеке.

А Хью говорил, что эти двое не опасны! Кто же был прав, он или она? В самом деле, Клер так жестока или разыгрывает перед ней комедию?

– Но время терпит, – сказала хозяйка Холторпа уже другим тоном. – Олдос!

Филиппа поспешно открыла глаза, почувствовав, что ее повлекли вперед. Новая волна страха поглотила ее, когда стало ясно, что Олдос тащит ее к орудиям пытки. Рассудок подсказывал, что лучше всего притвориться невинной жертвой.

– Зачем вы так со мной поступаете? – спросила она дрожащим голоском (что удалось ей без малейшего усилия). – Я не сделала вам ничего плохого!

– Такова жизнь, – заметила Клер, флегматично пожимая плечами. – Ведь и Бог, и судьба посылают людям тяжкие испытания за чужие грехи. Да, ты не сделала нам ничего плохого. Но этого не скажешь о твоем муже. Олдос, держи ее!

Ледяной ужас объял Филиппу, когда Олдос отомкнул железный ошейник с зубцами, толкнул ее к стене и снова защелкнул чудовищное устройство. Оно было рассчитано на мужскую шею, поэтому острые зубцы не коснулись бы плоти, не будь Филиппа так мала ростом. Чтобы уберечься от уколов, ей пришлось выпрямиться во весь рост и только что не привстать на цыпочки.

Олдос вернул ключик с квадратной прорезью назад в связку и ласково улыбнулся. Сердце Филиппы колотилось как бешеное, струйки пота ползли по телу, пропитывая сорочку.

– А что такого? – искренне удивился ее поклонник. – Ничто так не волнует, как страдания любимой.

Он протянул руку к ее лицу. Инстинктивно отдернувшись, Филиппа издала крик боли, напоровшись на зубцы.