Солнце и луна

Вот так, рука об руку, они пробежали переулком, пересекли улицу и завернули за угол – все это под проливным дождем, под аккомпанемент громовых раскатов. Шаг Хью был так широк, что он почти тащил Филиппу за собой, а хватке его, должно быть, мог позавидовать медведь. К тому времени как они распахнули окованную железом дверь, с обоих буквально текло. Филиппу начала бить дрожь.

– Трактир внизу, в подвале, – проговорила она сквозь стучащие зубы.

Они спустились по освещенной факелами крутой лестнице в большое подвальное помещение с грубыми столами и скамьями. За одним расположились несколько школяров, за другим мирно беседовали два горожанина. Кроме краснощекой владелицы Алтеи, в харчевне больше никого не было.

– Что, миледи, дождик застал? – благодушно спросила та, окинув Хью любопытным взглядом. – Тогда вам надо поскорее согреться, иначе не миновать простуды, а там, не дай Бог, и чахотки! И зачем вы только вышли в такую дрянную погоду? Знатная девушка не должна поступать опрометчиво!

– Радостно встретить человека, который мыслит не столько глубоко, сколько здраво! – заметил Хью, пальцами зачесывая назад мокрые волосы. – Впрочем, в насквозь промокшей девушке есть свое неповторимое очарование.

Щеки Алтеи от смущения стали еще краснее, а Филиппа прикусила губу, думая: «Этот Хью Уэксфорд боек на язык». Она не ошиблась, когда решила, что он красив. Должно быть, он вполне во вкусе Алтеи с этой гривой белокурых волос и заразительной улыбкой. Но сама она не из таких, ей больше по душе люди думающие, которым он только что так небрежно вынес приговор. Она предпочитает торжество разума над инстинктами, а не наоборот!

Алтея быстро вернулась с масляным светильником, кувшином кларета и двумя видавшими виды латунными кубками. От себя она добавила небольшую жаровню с тлеющим углем, которую пристроила на полу поближе к промокшим ногам Филиппы. Та благодарно улыбнулась ей.

– Похоже, вы давно знакомы, – заметил Хью, наполняя кубки. – Вы что же, часто здесь бываете? Никогда не видел, чтобы птица такого полета залетала в подобные места, не говоря уже о том, чтобы торчать в них безвылазно.

– Студенческие вечеринки нередко заканчиваются в тавернах и кабаках, – ответила Филиппа, пожав плечами. – Таков обычай что здесь, что в Париже. Поначалу это меня несколько смущало, но потом я решила, что в этом и состоит вся прелесть университетской жизни. Она чужда условностей.

– Я уже понял, что условности вам не по душе, – хмыкнул Хью.

Его многозначительная усмешка заставила девушку вскинуть подбородок.

– Конечно, презрение к условностям не столь волнующе, как, скажем, темные делишки, но у каждого свои предпочтения!

Хью поднес кубок к губам и устремил на нее внимательный взгляд поверх иззубренного края.