Солнце и луна

 – Вы с сестрой потеряли интерес к шифровке?

– Вовсе нет. Наши письма до сих пор несут в себе тайные послания. Тот, кто посылает, всегда изобретает что-то новое и сложное, а получатель должен раскрыть код.

– Тогда мне странно, что твой дядя писал открытым текстом о том, что расценивается как измена.

Сказав это, Хью спохватился, что Филиппа вспомнит старую обиду, но девушка заговорила без малейшей досады:

– Если бы ты познакомился с моим дядей, то понял бы, что такое, на самом деле быть оторванным от жизни! Он ведет жизнь затворника, и понятия не имеет о большом мире за стенами своей кельи. Шифровка для него – тренировка ума и не имеет никакой практической пользы. Ему бы в голову не пришло шифровать письма! Если я и была отчасти такой, то это в прошлом. Ты показал мне мир, Хью. Думаю, я навсегда покинула свой кокон. Я благодарна тебе за это!

Она переплела пальцы с пальцами Хью, и у него заныло в груди. Эта сладкая боль ничего общего не имела с вожделением. Это было чувство несравненно более глубокое, знак близости душ и сердец. Он потянулся к Филиппе и коснулся ее губ поцелуем, какого не знал раньше, – поцелуем благодарности за то, что он что-то для нее значит. Хью был так полон этим новым чувством, что ощутил могучую потребность открыться ей, как она открылась ему в день его приезда.

Но так и не сказал ни слова.

– Слушайте, слушайте! – провозгласила Клер со своего похожего на трон кресла на возвышении главного зала в Холторпе. – Сейчас я вынесу вердикт по вопросу, который был так подробно здесь обсужден!

Лицо ее казалось мраморной маской в желтоватом свете факелов, платье было цвета запекшейся крови, на левой руке, как обычно, сидел любимец – сокол Соломон в колпачке, отделанном жемчугом и бисером.

Хью, стоявший в сторонке, повернулся к истице и ответчику сегодняшнего «любовного суда». За время его пребывания в Холторпе эта пародия на судебное заседание начиналась уже четырежды, и каждый раз Рауль д'Аржентан, презиравший такого рода развлечения, предпочитал прогуливаться с Хью у реки. Сегодня ему было в этом отказано по той простой причине, что ответчиком на «любовном суде» был он сам.

Накануне леди Клер устроила «простонародные забавы», в числе которых были и танцы с венками. Распаленный вином и музыкой, Робер д'Оври забылся и поцеловал свою даму, леди Изабеллу, вместо щеки прямо в губы. Не долго думая Рауль дал ему по носу – можно сказать, произошло кровопролитие во имя любви.

Защитником Изабеллы на суде стала Маргерит де Роше. По ее словам, Рауль показал себя бесчувственным варваром, унизил жену и растоптал ее честь тем, что на глазах у всех вступил из-за нее в драку.