Дом Солнц

Вскоре после этого разговора меня посадили в шаттл, и я впервые улетела из дому. Когда поднялись над планетоидом, я поняла, какой он дом на самом деле, — этакий плесневый грибок, расползшийся от горизонта до горизонта. В нем не только мой мир, но и Палатиал, то есть мир, заключенный в мире. Вот они растаяли в выхлопных газах челнока, и я поняла, сколь мало и жалко все, чем я прежде жила.

Шаттл нес меня сквозь ядро Золотого Часа, где небо усеяно фальшивыми звездами и временными созвездиями Малых Миров. В пути я прочла о Людмиле Марцеллин все, что смогла отыскать. Энциклокуб стал куда откровеннее, чем прежде, но о Людмилиных планах освоения Вселенной не сообщал ничего. То и дело вспоминались слова мальчишки, что однажды человечество вырвется с Золотого Часа в открытый космос. Так говорил его отец, а мальчишка верил ему целиком и полностью. Я тогда возразила, что в космосе смотреть не на что: мол, наши зонды и спутники сообщают все, что нужно знать о других планетах и звездах. Теперь я гадала, что хочет выяснить Людмила Марцеллин.

Перед встречей с наследницей мне показали флот Марцеллинов. Через кордон безопасности шаттл пролетел в частное воздушное пространство вокруг крупного сферического астероида. Кораблей были десятки, каждый больше и уродливее любого из тех, что я встречала в книгах и энциклокубе. Вокруг отдельных виднелись подмости, вспышки сварочных горелок и лазеров, рабочие в скафандрах. Ничего особенного мой ненаметанный глаз не увидел. Я насчитала тридцать пять кораблей, потом из астероида медленно выплыл тридцать шестой.

Астероид пробуравили насквозь, словно яблоко шомполом. Наш дистанционно управляемый челнок нырнул в каменную нору и оказался вплотную к кораблю, выплывавшему из астероида: нас разделяли считаные метры. От стоящих снаружи этот иглоносый корабль отличался лишь сложенным входным устройством. Не выплыви он из астероида, нам места не хватило бы.

Мне объяснили, что это газосборники. Такие корабли придумали тысячи лет назад, а построили только сейчас. Единственная на сегодня межзвездная экспедиция развила скорость, равную одной пятой скорости света, но эти корабли полетят куда быстрее. После разгона — когда трение от падающих на корабль полей сравняется с реактивной тягой — газосборники наберут до восьми десятых скорости света. Полеты к ближайшим звездам и обратно займут не более десяти лет.

Однако Людмила Марцеллин мечтала не об этом. В своих планах она заходила куда дальше, причем в самом буквальном смысле. Людмила не собиралась возвращаться на Золотой Час.

Мы попали в строительный астероид. Его разъедали, выдалбливали изнутри. Сферическое отверстие в середине плавно расширялось — породу выбирали и превращали в корабли.