Дом Солнц

Портулак подняла голову — сонливости почти не осталось:

— А что это за пояс на экваторе? Кольца?

— Нет, не кольца, скорее, какая-то орбитальная конструкция.

— Вид у нее запущенный, — отметила Портулак, когда угол обзора изменился и пояс превратился в зазубренный обод вокруг планеты.

Много циклов назад конструкция была цельной. Когда-то десяток подъемников соединял экватор Невмы и космос. Они, словно спицы, тянулись к ободу в десяти-одиннадцати тысячах километров над землей. Сейчас ни один поверхности не достигал, хотя отдельные до сих пор пронзали атмосферу или возносились дальше в пространство. Обломанные спицы щетинились и топорщились, как кристаллы льда. Они либо остались от предыдущей цивилизации, либо очень быстро деформировались и разрушались.

— Геспер был здесь, — проговорила Портулак.

Она стиснула мою ладонь:

— Неужели не видишь?

— Помнишь рисунок на бокале, колесо? Оно перед нами. Так выглядит Невма из космоса.

Я мгновенно понял, что Портулак права, а вот глубинный смысл ухватить не мог.

— Зачем ему рисовать это место?

— Затем, что Геспер знал: мы летим сюда. Затем, что в глубинах его памяти сохранились воспоминания о Невме. Затем, что сил и времени ему хватило только на это изображение, потом он отключился.

— Все равно не понимаю. Зачем нам картинка? Мы ведь и без него знали, что летим на Невму, а не к другому миру.

— Это не просто рисунок, а послание. Может, даже руководство к действию.

Корабли мы оставили на полярной орбите. Соседей я узнал без труда: вот «Желтый паяц», вот «Полуночная королева», вот «Бумажная кокотка», вот «Стальной бриз»… Каждый корабль свидетельствовал, что выжил определенный шаттерлинг. У меня от сердца отлегло, когда я увидел «Огненную ведьму» Минуарции. Страшно хотелось, чтобы она уцелела.

К Невме мы устремились на шаттле. Аконит и Волчник уже проснулись, еще троих шаттерлингов пробуждение ждало после высадки. В хвостовой части находились четверо пленных в стазисе. Геспера Портулак решила не трогать, чтобы ненароком ему не навредить. Мы летели за шаттлом Чистеца, хромированной каплей с острым, как игла, хвостом.

Шаттл, на котором летели мы, принадлежал Портулак, и напоминал снятую колоду карт, и идеально подходил для аэронаблюдений. Панорамное окно в смотровой кабине было скошено для беспрепятственного обзора поверхности планеты. У окна стояли столики и стулья, только сидеть никому не хотелось. Мы облокотились на перила из полированного дерева и выглядывали местных жителей.

— Проведу краткий инструктаж, — объявило имаго, которое Чистец заслал со своей капли. Он вырядился в длинный зеленый плащ, бордовые брюки и тяжелые черные ботинки с пластиковым кантом. — У Невмы долгая богатая история.