История «Солнечного Ветра»

Вон, бывает даже так, что отцы сами приводят своих юных сыновей в публичный дом, чтобы они не страдали от неудовлетворенных желаний, когда этого уже требует их естество! Радуйся, что все произошло под крышей твоего дома — и не с продажными девками, а с бывшими наложницами бывшего хозяина, с виду чистоплотными и отнюдь не вульгарными! Факт, что эти девицы принадлежали прежде одному мужчине, исключает некоторые возможные неприятности в плане здоровья… Ну и вообще… „Любовь“ по желанию все же предпочтительней, чем за деньги… Ну и пока это происходит в стенах твоего дома, все под контролем! Ах, право, не стоит так волноваться! Говоришь, зачем сразу с четырьмя? Ну так что же? Ведь все остались довольны?»

Словом, Камилле Альбертовне удалось себя успокоить. Ей пришлось признать, что её сын уже взрослый мужчина, и сам вправе решать, как ему поступать. Он больше не нуждается в контроле. Только пусть делает это тайно! Она не потерпит в доме дух разврата. Завтра утром она непременно сделает Диме строгое внушение на этот счет. Ведь у неё растут дочери! Как бы на них не подействовали такие специфические нравы, ведь они все в том возрасте, когда тело уже начинает испытывать любовное томление, и им могут полезть в голову разные глупости при виде этой «свободной любви»!

Но Камилла Альбертовна не успела поговорить с Димой о нормах морали. Утром следующего дня её ждало новое неслыханное потрясение…

Было это так. Все семейство собралось за завтраком. Ожидая Диму, к еде приступать не торопились. И вот старший отпрыск семейства Хорватов появился. А за ним в гостиную вереницей вошли все четыре его подружки… Все пятеро лукаво улыбались. Одеты они были в свои обычные струящиеся платья, оголяющие разные части тела. Очевидно, учитывая их предназначение, вся одежда у них была такого типа — то есть крайне неприличная, на взгляд Камиллы Альбертовны. И потому почтенная мать семейства покраснела и выпрямилась, красноречиво глядя на эту компанию."

"— Доброе утро, маменька! Доброе утро, папенька! — радостно поздоровался Дима и, словно не замечая ошеломленного молчания, стал ставить к большому столу дополнительные стулья.

— А ну-ка потеснитесь там! — сказал он младшим, и те сели поплотнее, чтобы рядом с Диминым стулом поместилось ещё четыре.

— Что… что это значит, Дмитрий? — наконец сдавленно произнесла Камилла Альбертовна, следя расширенными глазами за происходящим.

Все остальные молчали. Дима в ответ лишь улыбнулся улыбкой сытого кота.

Почтенная женщина перевела недоумевающий взгляд на супруга:

— Дмитрий Леонидович… что происходит?

Но тот лишь пожал плечами, взирая на все с веселым любопытством.