Солнечная тайна Изабель

— В городе неспокойно, а им вздумалось куда-то уехать!

Внезапно меня пронзил приступ такой сильной боли, что я закричала и доктор, быстро вытерев руки о протянутое ему служанкой полотенце, сказал:

— Сеньоры, я прошу вас оставить нас с графиней. Она вполне может справиться самостоятельно.

— Все будет хорошо, дорогая, верь мне, — Доротея ласково посмотрела на меня. — Тебе нечего бояться.

— Скажите Массимо, чтобы он пришел ко мне… — попросила я свекровь. — Пусть придет, как только приедет…

— Хорошо, детка. Я сразу же отправлю его к тебе.

Доротея поцеловала меня в лоб, и тихо переговариваясь, они с Марселлой покинули комнату.

— Ваша светлость, — доктор улыбнулся мне. — Давайте посмотрим, насколько резв ваш малыш.

Схватки становились все сильнее, и я искусала все губы в кровь, чтобы не кричать. Пот градом катился по спине, и насквозь мокрая сорочка прилипла к телу.

— Уже совсем скоро, — доктор повернулся к служанкам и приказал: — Приготовьте теплую воду и чистые пеленки!

Ощущение, что меня разрывает изнутри, стало совсем невыносимым, и я вцепилась в столбик кровати с такой силой, что он затрещал.

— Хорошо… хорошо, ваша светлость… — врач резко наклонился, и я почувствовала его руки. — А теперь помогите ему!

Я собрала все свои силы, натужилась и откинулась на подушки, испытывая невероятное облегчение.

— Это мальчик! — услышала я голос доктора и слабо улыбнулась. — Прекрасный, здоровый парень!

Раздалось нечто, похожее на писк, а потом ребенок закричал во все свои маленькие легкие и я прошептала:

— Дайте мне его! Дайте мне моего ребенка!

— Сейчас, ваша светлость, — доктор подошел ко мне с другой стороны и пощупал лоб. — Женщины приведут его и вас в порядок перед вашей первой встречей."

"Служанки акуратно заменили белье, переодели меня в чистую сорочку, а я не сводила глаз с маленького, орущего комочка, пока его осторожно обтирали теплой водичкой и заворачивали в чистую, мягкую пеленку.

Когда мне передали сына, я расплакалась, глядя на его сморщенное, красное личико, пухленькие щеки и темный вихрь — точно такой, как у Матео.

— О мой дорогой… — я поцеловала его, и он захныкал, потешно двигая бровками и морщась. — Какой ты красивый…

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался Массимо. Он сначала замер, глядя на меня, а потом в несколько шагов преодолел расстояние между нами и упал на колени.

— Изабель, душа моя…

— У нас сын, Массимо… Лука, — с гордостью прошептала я и вдруг заметила, что его одежда в пятнах копоти, а от самого маркграфа разит дымом. В моей голове тут же всплыли слова доктора: «— Королевский дворец пылает! Говорят, что заговорщики ворвались туда и Виктор свергнут!».