Место под солнцем

— Я требую, чтобы со мной встретился следователь! — обратилась больная Гуськова к заведующему отделением, когда он пришел в палату с утренним обходом.

— Да, обязательно, — кивнул молодой врач, — как вы себя чувствуете?

— Нормально. Я вспомнила одну очень важную вещь. Моя внучка не виновата, ее должны освободить. Я — ветеран труда, всю жизнь проработала в системе сродного образования. Моя дочь и мой зять — военные, офицеры, погибли в Афганистане, выполняя свой интернациональный долг. Моя дочь была медицинским работником, военным врачом, вашим коллегой, доктор. Вы обязаны отнестись к моей просьбе с должным вниманием. Я не сумасшедшая. Пусть срочно приедет кто-нибудь из милиции, я могу сообщить сведения, касающиеся следствия. Мою внучку должны освободить. Она приедет и заберет меня отсюда. Это очень срочно, доктор.

— Конечно, конечно, вы только не волнуйтесь… День заведующего геронтологическим отделением Гончара Михаила Леонидовича был заполнен до отказа делами, суетой. Некогда не то что поесть по-человечески — перекурить. Контингент особый, у каждой бабульки свои срочные требования, персонала не хватает, зарплату задерживают, проблемы со шприцами, с медикаментами, даже с ватой проблемы. Требуют все с него, с заведующего. Голова идет кругом. А он кандидатскую диссертацию второй год дописать не может, жена ждет ребенка, денег не хватает, и никаких перспектив. От сумасшедших старух с их требованиями и истериками можно незаметно умом тронуться. Известно ведь, многие психиатры от постоянного общения с больными сами в определенный момент начинают страдать неврозами. Нервы надо беречь, и всякие старушечьи бредни по возможности пропускать мимо ушей.

К концу рабочего дня усталый до предела, издерганный Михаил Леонидович заперся в своем кабинете, раскинулся в кресле, закурил, и тут же — как назло — телефон.

— Здравствуйте, вас беспокоят из Московской городской прокуратуры. Следователь Чернов. К вам в отделение поступила больная Гуськова Иветта Тихоновна.

— Да, есть такая, — механически ответил Гончар.

— Скажите, пожалуйста, как ее самочувствие?

— А вы, собственно… Вы в официальном порядке интересуетесь? Или родственник?

— Да, в общем, не в официальном. Я звоню по просьбе ее внучки.

— Ну, передайте внучке, что все нормально, — ответил Гончар опять же механически.

Он был настолько измотан, что мечтал об одном — хотя бы несколько минут посидеть в тишине, расслабиться, ни о чем не думать.

— Спасибо, — ответили в трубке.

«Гуськова… Та, которая в понедельник поступила. У нее ведь правда внучку арестовали по подозрению в убийстве, — вспомнил Михаил Леонидович, положив трубку. — Она что-то бормотала сегодня утром, просила связаться со следователем. Убийство — это очень серьезно.