Темное солнце

Заодно посмотрим, годится он в оруженосцы или нет, этот твой мальчишка, — несколько раз секанув воздух мечом для тренировки, отвечал синеглазый; и в его взоре было что-то такое, отчего Филибер как-то сник и сразу перестал настаивать. Мадленка, ни жива ни мертва, следила за ним, когда он вернулся к ней и подал свой меч, тяжелый и совершенно не приспособленный для ее руки.

— Если бросишь меч сразу, он тебя не убьет, — дохнул ей в ухо Филибер, чем отнюдь ее не обрадовал. — Он же все-таки рыцарь и не может убить безоружного.

Мадленка с ненавистью поглядела на «рыцаря», стиснула рукоять и стала против Боэмунда. Она не успела даже шевельнуться, когда крестоносец, как змея, скользнул вперед и клинок, который только что держала Мадленка, отлетел в сторону и с лязгом ударился о стену. Рыцари и солдаты, собравшиеся во дворе, ответили дружным смехом.

— Черт! — вскрикнул Филибер, в отчаянии вцепляясь обеими руками в свои кудряшки. Поражение своего друга «Мишеля» он воспринимал как свое собственное.

Боэмунд сделал шаг вперед, и Мадленка почувствовала, как острие клинка коснулось ее шеи. Ощущение было не из приятных. Глаза Мадленки вспыхнули, она закусила губу, но не сдвинулась с места. Боэмунд тоже не двигался."

"— Какой из него оруженосец, — сказал он спокойно. — Он же трус.

— Я не трус, — упрямо проскрипела Мадленка, не узнавая своего голоса.

— Ах так? — подчеркнуто вежливо сказал крестоносец. — Поднимай меч, я тебя научу, как с ним обращаться.

— Боэмунд, не смей! — завопил Филибер вне себя. — Черт, черт, черт!

И во второй раз меч почти сразу же улетел из рук Мадленки далеко-далеко. Собравшиеся вокруг необычных противников надрывались от смеха. Фон Ансбах удалился быстрым шагом, бросив, что не желает присутствовать при этом.

— Ни на что он не годен, — объявил Боэмунд.

— Оставь его, — простонал Филибер. — Мишель, пошли отсюда!

— Ну уж нет, — прошипела Мадленка.

— Мишель! — завопил Филибер. Но Мадленка, увернувшись от клинка Боэмунда, снова побежала за мечом и подхватила его с земли. В детстве, когда дед учил ее брата Михала приемам фехтования, Мадленка частенько присутствовала на уроках, не зная тогда, как они ей пригодятся.

— Похоже, что он мало получил, — заметил Боэмунд отрешенно, пожимая плечами.

Клинки вспыхнули и погасли, сшиблись, разлетелись — и в следующее мгновение, никто не понял как, Боэмунд фон Мейссен лежал на земле. Он увернулся и перекатился к мечу, который у него выбила Мадленка дедовским приемом, но она с размаху двинула его рукоятью по лицу и отсекла бы его протянутую к мечу руку, если бы Боэмунд не оказался проворнее и не успел отдернуть ее.

Он отпрянул; его меч лежал теперь вне пределов досягаемости, и грозная Мадленка нависала над ним, подобно рассвирепевшей фурии.